Эхо Москвы Оренбург

Доступная среда: Прогресс есть. Все что нам мешает, это менталитет людей

Доступная среда: Прогресс есть. Все что нам мешает, это менталитет людей
Июль 12
12:57 2018

Расшифровка фрагмента программы «Утро в Оренбурге» от 11.07.2018

Ирина Левина:

В этой части мы говорим о доступной среде. Среди наших слушателей есть такая категория людей, которые плохо видят или не видят вообще. И они периодически нам звонят. И благодаря им мы решили провести такой эфир. Мы заранее созвонились с несколькими людьми, у которых есть ограничения по зрению, у которых есть ограничения по передвижению, в связи с тем, что они передвигаются на колясках. Поговорили даже с людьми, которые занимаются социализацией тех, у кого есть некие ментальные расстройства, то есть заболевания, связанные с психикой. Как эти люди живут, передвигаются в городах? Мы будем говорить сегодня не только об Оренбурге, нам еще удастся поговорить о некоторых городах Оренбургской области.

Я предлагаю начать наш разговор с той категории, на которую, когда говорят о «Доступной среде», обращают внимание больше всего. Это люди, которые передвигаются в инвалидных колясках и, как правило, именно проблемы с их передвижением попадают и в поле зрения СМИ, когда бывают какие-то нестандартные случаи. Например, помните, была ситуация в областной библиотеке имени Крупской, когда туда пришли люди на колясках и не смогли даже пройти в зал заседаний, потому что не работали подъемники и лифты.

Сергей Хомутов:

Те же самые претензии звучали в отношении нашего Драматического театра, где тоже ничего не приспособлено.

Ирина Левина:

Ну, кстати, вы сейчас послушаете нашего первого спикера по этой теме и поймете, что ситуация меняется. Сейчас мы послушаем представителя фонда «Город милосердия» и руководителя специального социального проекта – творческий клуб для людей с ограниченными возможностями «Без границ» Петра Гомина. Петр как раз сам передвигается на коляске и рассказывает, как в городе что-то меняется или не меняется, на его взгляд.


Петр Гомин:

В основном муниципальные какие-то учреждения у нас не оборудованы для инвалидов вообще, для колясочников. Это прямо особая трудность такая. Сейчас, слава Богу, становится лучше, конечно. В больницах появились доступы. Но та же самая соцзащита у нас в городе — вообще не понимаю, как туда люди попадают, приходится кого-то засылать, чтобы к тебе вышли. Я делаю как: я прихожу с женой, и моя жена или поднимается, сама решает какие-то вопросы, или приглашает, чтобы вышли разговаривать со мной. А кнопки, ну, в большинстве случаев, кнопки наши, которые стоят, они просто отключены, это мишура.

Ирина Левина:

А вы как добираетесь до больницы?

Петр Гомин:

У нас свой автомобиль. Знаю, что у нас в городе есть социальное такси. Честно говоря, я им ни разу не пользовался. Его нужно заказывать, но оно работает до 5 или до 6 часов вечера. И в субботу, воскресенье оно не работает. То есть, если человек с инвалидностью захочет сходить в тот же самый театр, для этого такси не приспособлено.

Ирина Левина:

А вот, кстати, сходить куда-то. Вы, как правило, это заранее планируете, звоните предупреждаете, что хотите прийти?

Петр Гомин:

Сейчас они оборудованы очень хорошо, я не предупреждаю. Раньше, несколько лет назад когда я начинал ходить в Драмтеатр, мы как-то звонили заранее. А потом уже просто мы ехали. Коммерческие уже практически все переходят и стараются сделать это. А вот именно муниципальные пока что подхрамывают.

Ирина Левина:

Насколько реально пользоваться каким-то общественным транспортом?

Петр Гомин:

Вот сейчас появились новые троллейбусы, люди говорят, что вполне возможно, конечно, тяжеловато, но ездят. В ПАЗиках вообще не реально.

Я не хочу сказать, что сейчас уж прям все так плохо. На самом деле, прогресс есть, прогресс огромный. Этим занимается прокуратура, можно написать жалобу, они, вплоть до того, что по звонку начинают двигаться. Можно позвонить на прямую линию министерства, начать что-то продвигать. Это работает, это действует. Не так, как нам бы хотелось, но потихоньку сдвигается. Все что нам мешает, это менталитет людей. Законы есть, законы хорошие, но вот люди, которые их исполняют, уже здесь другой вопрос. Начиная от рабочего, который делает тротуары и забывает сделать для инвалидов, когда он делает пандус, который упирается в стену.


Ирина Левина:

Я напомню, что это Петр Гомин — представитель фонда «Город милосердия», руководитель клуба «Без границ». Он еще рассказывал, что сейчас строят новые дома, и там есть подъемники для инвалидов. Но вот он, когда искал квартиру, чтобы снимать, выяснил, что почти нигде это устройство не работало.

А сейчас я предлагаю послушать человека, который совершенно ничего не видит. Это наш слушатель. И как раз во многом благодаря ему мы решили сделать такую программу, обратиться к этой теме. Юрий Рогуленко, он занимается творчеством, он пишет песни. И он рассказывает о своем опыте и прогулок в городе, и использования разных компьютерных программ.


Юрий Рогуленко:

Без бабушки я никуда не могу пойти, к сожалению. И навыка нет, и препятствий много очень. Особенно, чтобы к обществу слепых подойти, там очень много препятствий, там машины, все заграждено. И плюс эти колдобины, по которым приходится все время ходить, это вообще ужасно. Эта плитка, на которой можно запросто поскользнуться и стать инвалидом еще не только по зрению, но и ногу себе сломать. Вот это трудно.

Ирина Левина:

Вы пользуетесь общественным транспортом?

Юрий Рогуленко:

Естественно.

Ирина Левина:

Насколько вам сложно или несложно наоборот адаптироваться к общественному транспорту?

Юрий Рогуленко:

Сейчас хорошо то, что можно ездить в пустых троллейбусах, а раньше много было народа, когда в школу ездить приходилось. И было все равно: кто инвалид, пожилой… Не готов транспорт, все-таки, по многим показателям. Где-то бывает нет поручня, где-то бывает есть. Приходится иногда людей задевать, но мне не нравится, когда, допустим, мне начинают руку на плечо класть, подсказывать. Я им говорю: я сам, потому что я с бабушкой иду.

Ирина Левина:

А остановки объявляют?

Юрий Рогуленко:

Не везде, в основном не объявляют, в автобусах этого практически нет, в тех же «Газелях», они едут так вот, нон-стопом.

Ирина Левина:

А сейчас вы пользуетесь компьютером, телефоном мобильным?

Юрий Рогуленко:

Вот Брайлевский дисплей для компьютера — я бы с удовольствием, но он стоит, как машина: 280 тысяч. Мобильным только с синтезатором речи встроенным, но СМСки послать я не смогу, потому что он говорит только цифры и больше ничего. А компьютером я могу пользоваться, опять, где текстовый интерфейс, то есть, где нет вот этой графики.

Ирина Левина:

Вы где-то в городе соприкасались с таблицей Брайля, был у вас такой опыт, что бы это вам это как-то помогло? Вообще читаете на Брайле?

Юрий Рогуленко:

Я читать-то умею. Но читаю только в библиотеке, а так-то я нигде и не читал, в принципе, столкнулся, что даже на некоторых препаратах есть такое дело. Но там плохо пропечатано.


Ирина Левина:

Это был наш слушатель Юрий Рогуленко, напомню, что человек полностью ничего не видит, и он рассказывал о своем опыте пребывания в городе. Но еще он, конечно, жалуется, действительно, на многие компьютерные программы. Потому что он пишет песни, поет, хочет себя записывать, а программу открывает, там нет вот этой озвучки, когда человек куда-то нажимает. И он не понимает, как этими программами пользоваться.

А сейчас я предлагаю послушать фрагмент, где я разговариваю с директором центра «Прикосновения» Натальей Калиман. Как раз в этом году 15 лет исполняется ее центру. Она, конечно, рассказывала, что за это время им удалось добиться того, чтобы все дети ходили в школу. Пусть это разные школы, пусть коррекционные, но все ходят. Но когда заканчивается школа, встает другой вопрос: что же делать дальше человеку? Не хочется, чтобы человек отправлялся в психоневрологический интернат после этого. Поэтому нужно дальше думать о том, как этих людей трудоустроить, как их социализировать. Ну и, конечно, про городскую среду, с точки зрения людей с ментальными расстройствами мы тоже с Натальей поговорили.


Наталья Калиман:

Специального ничего не надо. Единственное, что для них важно, чтобы объявляли остановки, транспорт если возьмем. Указатели должны быть, но они вроде как есть. У нас в этом году такой проект был «Больше, чем забота». И мы учили их изучать большой супермаркет и делать покупки по списку. И нас все полюбили, все нам помогали и нас там все встречали. Такое было знакомство с обществом.

Сейчас пока нет сопровождаемого проживания. Оно уже есть в России, но в Оренбуржье его еще нет. Когда человек в квартире, он учится жить. То есть он совершеннолетний, частично дееспособный. И он там вместе с сопровождающими, его тренируют жить в этой квартире. Это не просто место: тренировался в этой квартире, а потом квартира может оказаться совершено другая. Для человека, например, с аутистическим спектром, это вообще будет кошмар. Его натренировали, к примеру, подниматься на 3 этаж, звонить в зеленую дверь, и это он натренировался. А жить он будет на 9 этаже, ему надо будет пользоваться лифтом, и там будет не газовая плита, а электроплита. Тогда что, все сначала? Вот поэтому, когда мы говорим о сопровождающем проживании, все-таки это то место, где человек будет жить. Между прочим, в Гайском детском доме-интернате сделали учебную квартиру. Там ребята проходят обучение сейчас, чтобы потом уже быть готовым, что ты делаешь это все сам: убираешься, что-то готовишь себе. Есть опыт Пскова, есть опыт Владимира, есть опыт Санкт-Петербурга. В Санкт-Петербурге вообще построили дом социального обслуживания.

Но вы знаете, если не будет занятости у этого человека, тогда это комфортабельная клеточка. Все-таки, он должен выходить из дома. У него должен быть и досуг, и у него должна быть работа, занятость. Он может быть ассистентом, помощником педагога, помощником повара, это человек, который может убираться, он может даже быть курьером. Там, где они могут стать помощниками, они могут стать очень хорошими помощниками.

 нас идея такая есть социального кафе. Шеф-повар уже даже подготовил наших ребят, они могут спокойно там салатики нарезать. Наши ребята могли бы работать в таком социальном кафе и приносить пользу другим.


Ирина Левина:

Я напомню, что это Наталья Калиман, директор центра «Прикосновение». Она рассказывала о том, как они пытаются адаптировать для жизни в условиях обычного города людей с ментальными расстройствами. Но вот она, кстати, по поводу трудоустройства еще говорит, что, конечно, нужны специальные поблажки какие-то налоговые, для тех предпринимателей, которые будут таких людей брать на работу. Но она понимают, что пока большинство предпринимателей не готовы.

А сейчас у нас есть возможность поговорить не только про город Оренбург. Мы созвонились вчера так же с руководителем бугурусланской местной организацией Всероссийского общества инвалидов Татьяной Аносовой. Татьяна сама имеет некоторые ограничения по зрению, она видит, но с довольно большими нарушениями. И Татьяна воспитывает ребенка со сложным заболеванием, поэтому она в основном передвигается с коляской. И поэтому тут сразу возникает эффект таких двойных барьеров, когда и видеть нужно, и ребенка с коляской нужно куда-то доставлять. И плюс мы понимаем, что Бугуруслан — это не областной центр. Как там устроена доступная среда, как там власть относится к доступной среде Татьяна нам как раз и рассказала.


Татьяна Аносова:

Знаете, как тяжело ходить, когда бордюры, когда выносят ступеньки на тротуары? А, к сожалению, у нас в городе, как и везде, наверно, выкупаются первые этажи здания и ставятся там магазины, и начинают загораживать тротуар вот этими ступеньками. Зимой, например, вообще у нас треш такой — снег никто не убирает. И слабовидящим зимой вообще тяжело по улицам ходить.

Сейчас здания адаптируют для колясочников, у нас очень многие переделываю, перестраивают здания. Мы даже хотим рейд сделать по городу с колясочниками. Действительно, есть магазины, общественные помещения, где раздвижные двери, где колясочнику удобно не открывать, не нужно кнопку нажимать. Но у нас неверно сделаны пандусы. Кстати, они относятся к этому так: ну ладно, мы сделали, а пройдет коляска, не пройдет — ни один магазин не проверяет. Но последние магазины уже больше внимания этому уделяют.

У нас еще проблема в городе, это тротуары разбитые в хлам. И чтобы доехать до парка, например, нужно всего квартал проехать, а с двух сторон асфальта нет. Цветовая разметка у нас есть, и парковка у нас для инвалидов практически около каждого здания есть, где-то местами даже для глухих приспособлено, хотя у нас их не так много в городе.

В некоторых общественных заведениях, когда мы проводим паспортизацию, проверяем эти здания, я говорю: вы, пожалуйста, отметьте вот эту грань и вот эту грань, выделите цветом. Все сливается, все белое, даже зрячие люди с солнышка зашли в темноту, а там ступеньки внизу. Очень радует, что, например, зебра на улице стала оранжево-белая, ярче стало ее видно. Но я сравниваю с Башкирией, там даже все бордюры положили, чтобы были не вертикальные, а горизонтальные. Я езжу туда лет 17, за эти годы я хожу по одному и тому же маршруту. Даже тот маршрут во дворах переделали под людей, сделали и тротуарные дорожки, поставлен знак «Слабовидящие». У нас очень долго добиваться приходится всего.


Я напомню, что это была Татьяна Аносова из Бугуруслана. Она рассказывала, как там обстоят дела с доступной городской средой. И раз уж Татьяна заговорила про Башкирию, то мы решили позвонить человеку, который как раз тоже может сравнить некоторые аспекты доступной среды в Башкирии и здесь, у нас. Мы сейчас будем говорить со спортсменом, следж-хоккеистом, ныне это руководитель следж-хоккейного клуба «Башкирские пираты», Алексеем Канатниковым. Алексей, доброе утро.

Алексей Канатников:

Доброе утро!

Ирина Левина:

Я знаю, что вы сами водите автомобиль, и поэтому у вас, как автомобилиста, который имеет право на специальную парковку, есть свой взгляд на то, как эти вещи устроены в разных городах.

Алексей Канатников:

Да, совершенно верно, я бы вот хотел отметить то, на что обратил внимание сразу. Дело в том, что я уже 3 года живу в Уфе. И когда возвращаюсь в Оренбург периодически, я обратил внимание вот на что: на количество мест парковок для инвалидов в разных организациях, в том числе и в торговых центрах, в любых, неважно. Во-первых, их количество, а, во-вторых, я заметил, а все в сравнении познается, они всегда заняты в Оренбурге, в отличие от Уфы. Здесь, наверно, надо обратиться к сотрудникам ГИБДД или ГАИ, как они называются, которые очень пристально следят за тем, чтобы эти места не занимались. Вот, как помните, одно время все ездили, не пристегивая ремни безопасности, а потом резко…

Ирина Левина:

Всех начали штрафовать.

Алексей Канатников:

Да, и начали штрафовать. Вот здесь тоже самое сделали с парковочными местами. Куда ты не подъедешь, я сейчас про Уфу, всегда есть свободные места, всегда. Первое — достаточное количество, второе — они всегда свободны. И даже, если ты подъезжаешь, вот я на своей машине, которая оборудована знаками, что я имею право парковаться, меня все равно предупреждают — а ты точно здесь можешь стоять, смотри, а то эвакуируют. Поэтому, конечно, хотелось бы что бы в Оренбурге обратили на это внимание, сделали, может, какие-то рейды, какие-то акции специальные, посвященные этому. Чтобы, я повторюсь, таких мест стало больше, и их не занимали.

Ирина Левина:

Вы, когда говорите, что в Оренбурге они заняты, вы имеете в виду, что они заняты, конечно, незаконно? То есть там не стоят машины оборудованные знаками специальными?

Алексей Канатников:

Да, то есть это горизонтальная разметка на асфальте и специальные знаки, которые показывают место парковки для инвалидов. Более того, сейчас уже будут делать следующий шаг, вот я не могу сказать, есть ли это в Оренбурге, чтобы не заблуждаться. Сейчас делают не просто стандартный размер под машину для разметки, а делают их еще шире, чтобы человек, колясочник, который может сам управлять автомобилем, мог достаточно широко открыть дверь, а его не приперли в этом месте с двух сторон. То есть вроде получается, место-то есть свободное, а встать ему все равно невозможно, потому что он не откроет двери в машине. То есть уже новый, следующий шаг в том, что эти места делают шире. Это удобно.

Ирина Левина:

Алексей, а если мы не только про парковки, а в целом про торговые центры, про кинотеатры. Один из наших спикеров говорил, что сейчас есть улучшения в этом направлении, и можно без проблем приехать в кино, в кафе, в принципе, все адаптировано. Ваш опыт, что подсказывает?

Алексей Канатников:

Многое адаптировано, это совершенно верно. Если, например, мы говорим про торговые центры, то действительно сейчас у парковок есть лифты, то есть они горизонтальные. Я имею в виду, что нет ступенек у лифтов. Выходы есть специальные, пандусы, аппарели присутствуют. Вот, например, в Уфе я тоже такое наблюдал, есть транспорт общественный, городской, автобусы и троллейбусы оснащены специальными аппарелями, которые позволяют человеку на коляске объехать и выехать. Более того, есть даже такое, что водитель выходит, открывает сам эту аппарель, и человек заезжает. Но, естественно, хочу обратить внимание, что это не на всех маршрутах и не всегда происходит. Но сам факт, что это присутствует, и это начало происходить, это радует. Единственный, опять же, нюанс к самим остановочным павильонам, остановочным пунктам.

Ирина Левина:

А что с ними? Что с ними бывает не так?

Алексей Канатников:

Бордюры, к ним бывают бордюры. И, понимаете же, уровень пола автобуса должен совпадать с уровнем пола самого остановочного пункта. То есть водитель должен тогда впритык к нему подъехать для того, чтобы эту аппарель можно было скинуть и погрузить. А это не всегда происходит. Потому что, возможно, это мои наблюдения, в данный момент я сижу в машине, и напротив меня автобус остановился. Он остановился от остановочного павильона в метрах 8. Ну понятно, что нет возможности открыть этот пандус, аппарель, чтобы человек заехал. А он должен впритык, по идее, подъехать, чтобы открыть ее. Ну вот такие нюансы пока еще присутствуют. Но, еще раз повторюсь, радует, что все-таки появились какие-то такие тенденции к тому, что это будет происходить.

Ирина Левина:

Спасибо большое, я напомню, у нас на связи из Уфы был следж-хоккеист, спортсмен, руководитель следж-хоккейного клуба «Башкирские пираты», Алексей Канатников , котторый когда-то работал у нас здесь, в Оренбурге. А теперь возглавляет следж-хоккейную команду там, в Башкирии.

Фото: temakazan.ru

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий