Эхо Москвы Оренбург

Сергей Катасонов: «У Берга еще время есть. Небольшое»

Сергей Катасонов: «У Берга еще время есть. Небольшое»
Август 15
22:00 2018

Расшифровка эфира «Персонально ваш» от 14 августа 2018 года.

Ведущая — Ирина Левина.

Гость — депутат Государственной Думы седьмого созыва Сергей Катасонов.


«Как бы мы ни относились к нашему губернатору, но понятно, что в его команде не может быть меня»

— Спрошу сразу, вы пожалели о своем голосовании в поддержку Медведева, когда его предлагали на должность премьера страны?

— Дело в том, что логика данного голосования была заложена голосованием населения. Когда президент получил [на выборах] 75%, у нас по Конституции кандидатуру может предлагать только президент, мы, к сожалению, не можем предложить другой кандидатуры.

— Но можете быть против.

— Можем быть против. Но понятно, что следующую кандидатуру все равно внесет президент. Я все-таки сторонник такой концепции: если мы доверяем президенту, то мы должны принимать ту кандидатуру и ту команду… Например, как бы мы ни относились к нашему губернатору, но понятно, что в его команде не может быть меня и других членов. Он формирует свою команду. Так и в случае с президентом. Логика этого голосования определялась высоким рейтингом. У нас был свой кандидат — Владимир Вольфович [Жириновский], если бы он…

— Тогда объясните, почему же вы мешаете той команде, которой доверят президент, проводить ту политику, которую она считает правильной? В частности по поводу повышения возраста выхода на пенсию.

— Здесь логика такая, что этот закон принимает Дума. Президент или премьер не могут этим законом принять решение без депутатов. Здесь уже мы определяем.

— Но и по должности премьера не могут принять решение без депутатов, но там вы не считали нужным голосовать против.

—  Но здесь кандидатуру должен представить президент. Еще раз говорю. Это совершенно бесполезное занятие — пытаться навязать условно в кандидатуру премьера Жириновского или Зюганова, это в принципе же нереально. Путин никогда их не согласует.

— А  что, есть сейчас какой-то смысл высказывать свою позицию по поводу возраста выхода на пенсию? Даже если вы с эсерами и коммунистами объединяетесь, ваших голосов все равно не хватает.

— Смысл очень простой. Когда были выборы и в Государственную думу, и в Законодательное собрание, меня часто спрашивали (мы же много ездили по области, много газет издаем): «В чем смысл?». Смысл в том, чтобы население додумалось, что от него зависит результат. Результат тех депутатов, которых мы выбираем. И в Госдуме, и в Законодательном собрании. У нас там одни единороссы, нефтяники, банкиры. Мы говорим: «Люди добрые, вы же должны понимать, они никогда не будут голосовать за те законы, которые будут для народа».

— Вашим избирателям Медведев нравится, как вы думаете?

— Я думаю, нет.

— Но вы голосуете за него.

— Я думаю, что Медведев нравится президенту. Он его устраивает.

— А вам важно тоже нравиться президенту, раз вы поддерживаете те кандидатуры, которые предлагает президент?

— Мы на выборах предложили свою программу, предложили своего кандидата в президенты. 75% населения вообще не видят альтернативы. Если такая высокая поддержка была дана президенту, то нужно понимать, что и кандидатура премьера будет та, на которой он будет настаивать.

— Ваш прогноз как депутата Госдумы, как эксперта, который работает в комитете по бюджетной и налоговой политике: будет принят закон о повышении возраста выхода на пенсию в том формате, в котором предлагают сейчас?

— Оценивая, когда он был внесен, как у нас прошло обсуждение, я думаю, партия власти сделает все, чтобы во втором чтении, осенью, его принять.

— Несмотря на то, что президент высказал некоторые сомнения по поводу правильности нынешних формулировок и нынешней трактовки этого законопроекта?

— Очень большой всплеск негативный и социальный, который сейчас прошел, — это митинги, которые проходили и у нас в Оренбургской области, и в других городах, по поводу того, чтобы население, не только партия, высказали свою точку зрения. Я думаю, что «Единая Россия» и правительство, когда вносили [законопроект], понимали, что это приведет к определенным действиям. Думаю, что назад для них пути нет. Они понимают, что ящик приоткрыт, и население увидело видение правительства, как они хотят развиваться. Не думаю, что они будут отыгрывать назад. Мне так кажется.

— А для вас этот законопроект — прежде всего вы его ассоциируете с фракцией «Единой России» в Госдуме, с премьером Медведевым, с президентом Путиным? Кто, по-вашему, должен нести персональную ответственность в случае, если этот законопроект будет принят в нынешнем формате?

— Я думаю, что правительство, конечно.

— То есть Медведев все-таки, не Путин?

—  Здесь мы говорим, что это же кандидатура, которую вносил президент. Думаю, что данный законопроект нанесет существенный удар по рейтингу президента. А почему правительство? Потому что, на наш взгляд, есть довольно много способов, как решить проблему дефицита бюджета. Об этом же мы говорим. О том, что денег не хватает. И мы такие пути в Государственной думе предлагали, и фракция ЛДПР в том числе. Мы говорили о том, что, может быть, население не знает наше: чем больше человек получает зарплату, тем он меньше платит. У нас сегодня так. Мы говорим о том, чтобы на подоходный налог наложить прогрессивную шкалу: больше получаешь — больше платишь, как во всем мире. А в пенсионных взносах у нас наоборот, даже не ровно столько же, то есть не 20 % для всех, а только 10 %. Необходимо, на мой взгляд, хотя бы плоскую шкалу ввести. Это тоже источник для покрытия дефицита. У нас огромный ресурс есть в фонде национального благосостояния. Фонд сегодня составляет от 5 до 7 трлн рублей, будет 7 трлн рублей. Его доходность за 13 лет составила около 1 %. А такой же фонд в Норвегии, формирующийся по такому же принципу, приносит доход в 13 % за год.

— Смотрите, Сергей Михайлович, то, что вы сейчас описываете, если все эти меры принять, можно ли тогда не повышать возраст выхода на пенсию и при этом повышать уровень пенсий для самих пенсионеров, не просто, чтобы люди, которые доходят до пенсионного возраста, получали эти деньги, но чтоб и сумма, которую получают, тоже росла? Или это невозможно?

— Да, можно. Те вещи, о которых я говорю, как раз привели бы к тому, что мы могли бы уменьшить дефицит пенсионного возраста и могли бы те средства направить на повышение пенсий.

— Вы наверняка слышали заявление Вячеслава Володина в Саратове, когда он сказал жителям, что в принципе денег не хватает и есть риск того, что пенсии будут отменены. Вы как это воспринимаете? Как какое-то серьезное заявление, которое стоило бы в стенах Госдумы обсудить, или вам кажется, что человек сказал, может быть, немного необдуманно?

— Я думаю, что из контекста вырвана эта фраза. Сегодня партия власти говорит о том, что если не принимать никаких мер, то может так случиться, что денег не хватит. И вообще под вопросом встанет выплата пенсий. Тезис такой был озвучен. Но, извините меня, принятие мер это же не только и не столько повышение пенсионного возраста. У нас есть совершенно другой набор [мер], который мы можем применить для того, чтобы получить дополнительный доход в бюджет. Однако выбрали мало того, что самый ущербный с точки зрения населения, так и с точки зрения экономики [способ]. Потому что люди все равно не будут работать до этого возраста. Их не будут работодатели держать. У нас нет столько рабочих мест, значит, они придут за компенсацией по безработице. Они будут занимать рабочие места молодых и так далее. Ущербный даже с точки зрения развития страны.

— Но, тем не менее, тот подход, которым сейчас руководствуется правительство Российской Федерации: оно хочет повышать пенсии, оно хочет выполнять то, что записано в майском указе президента, то есть в принципе социально ориентированные меры. Вы согласны с подходом, что нужно стараться всеми силами, может быть, даже облагая дополнительными взносами различные госкорпорации и различные предприятия из разных областей, нужно пытаться выполнить все эти социальные обязательства? Или вам кажется, что социальные обязательства сегодня это то, где можно немного двигаться?

— Нет, социальные, публичные обязательства нужно выполнять. Это незыблемо. Это должно быть зафиксировано. К сожалению, они не все выполняются, если даже взять наши муниципалитеты, Оренбургскую область.

— Это не федеральные власти виноваты, это уже муниципалитеты просто неумелые.

— Да ну зачем. У них просто нет денег. В этом виновата налоговая политика и бюджетная, которая определила полномочия [регионов].

— То есть в целом подход государства к населению вам нравится?

— Нет, мы говорили про социальные обязательства. Мне нравится то, что социальные обязательства нужно выполнять. Не то, что «нравится не нравится», это закон. Но так как выбрана приоритетной модель, а именно: собрать со всех, повысить налоги, НДС, увеличить пенсионный возраст  это неправильно. Это неправильно. Почему это тупиковый путь? Знаете, можно повышать налоги, можно повышать пенсионный возраст, но это последнее, что можно будет выдернуть из экономики и заткнуть какие-то дыры. Если мы говорим о развитии страны, если мы говорим о стране.

— Но развитие — это длительный процесс, а дыры — они есть уже сейчас. Обязательства уже взяты сейчас, и их нужно выполнять.

— Но у нас есть вопросы, которые давно надо решить. Это, в частности, и прогрессивная шкала налогообложения, и фонд национального благосостояния, который используется неэффективно, это страховые взносы и так далее. Этот вариант надо было запускать. Но я хочу остановиться на другом, на том, о чем говорил. То, что сейчас повышаются налоги и пенсионный возраст, — это кратковременный сбор, который даст дополнительный доход в бюджет, но приведет к тому, что экономика в стране начнет останавливаться.

ruspekh.ru

«Если мы возьмем последние 30 минут, как я в студии вещаю, то ЛДПР будет главной оппозиционной силой и главным депутатом будет Катасонов»

— Вы уже сказали о том, что проходили митинги в разных регионах России, в том числе и в Оренбурге был такой митинг. Вы почему не приехали? Потому что вам не нравился лозунг против Медведева?

— Нет. Почему? Я и сейчас публично вам говорю.

— Но одно дело тут перед микрофоном, другое дело там в толпе в +35 вместе с народом на жаре постоять, поскандировать.

— Насколько я понимаю, там было около двух тысяч, у вас аудитория — десять тысяч. Поэтому если говорить о публичности, то я считаю, что эфир более важное публичное мероприятие. Просто возникает достаточно большая нагрузка в Думе, и мне приходится в том числе и там находиться, решать вопросы по законам, по поправкам.

— А когда ваши однопартийцы здесь в Оренбурге выходят на митинг, где звучат лозунги за отставку Медведева, вы их потом как-то ругаете, работу проводите? Они ведь линию партии нарушают тем самым.

— Во-первых, у нас разные есть точки зрения, и в партии в том числе. Я совершенно уверен, что есть люди, которые не поддерживают кандидатуру Медведева. Я считаю, что это нормальные, определенные моменты, которые внутри партии могут быть. Вопрос голосования ведь происходит в Государственной думе, там немного другие механизмы, а здесь на местах люди должны открыто говорить то, что они думают, в том числе о депутатах.

— То, что в Оренбургской области большое количество митингов и пикетов организовало региональное отделение КПРФ, это говорит о чем? О том, что на сегодняшний день КПРФ — основная оппозиционная сила в Оренбургской области? Вы как ЛДПР здесь не боретесь за это звание?

— В принципе, если говорить о результатах выборов, которые прошли в 2016 году (выборы в Законодательное собрание Оренбургской области), вторая партия сегодня в регионе [ЛДПР].

— Подождите, мы сегодня в 2018 году живем, и мы видим, что КПРФ организовывает под 20 акций протеста на территории всей области под своими красными знаменами. Где ЛДПР в организаторах таких митингов?

— Я думаю, что вообще неплохо то, что КПРФ организует [митинги].

— Вам удобнее?

— Не удобнее. У нас, например, [прошли акции] в декабре-январе, когда мы проводили массовые митинги с выходом практически во всех крупных населенных пунктах — около 20. Тогда коммунисты тоже такого не проводили.

— Я боюсь не вспомнить сейчас, что за тема была в январе? Весовые категории тем, то, что было в январе и сейчас.

— У нас была как раз самая важная тема. Она касалась выборов президента. Поэтому мы выходили и говорили, что митинги — за социальную поддержку населения, по медицине, по образованию. У нас были ключевые моменты. Я считаю, что именно тогда решался вопрос по пенсионному закону. Вот тогда население должно было поддерживать. А сейчас понятно, что коммунисты хотят показать [то, что они против], и ради бога. Просто у нас с ними одинаковая площадка в этом плане. Там, где [митинг] заявляет ЛДПР, приходят коммунисты, там, где коммунисты, — мы приходим к ним. Я думаю, что это нормально. Для Оренбургской области точно. Для меня это так.

— В принципе можно сказать, что ЛДПР сейчас не основная оппозиционная сила, по крайней мере в Оренбургской области. Судя по тому, кто является организатором основных оппозиционных мероприятий.

— Все зависит от того промежутка времени, который брать. Если мы возьмем последние 30 минут, то, как я в студии вещаю на весь Оренбург, то ЛДПР будет оппозиционной силой главной и главным депутатом будет Катасонов. Если берете месяц — это КПРФ. Если берете полгода, то это ЛДПР. Поэтому тут имеет значение участок времени.

wikipedia.org

«Случится так, что мы найдем общий подход, я буду рад. Нет — значит, будем работать так, как всегда»

— Бороться за право главной оппозиционной силы в регионе на губернаторских выборах в 2019 году будете? В качестве кандидата.

— Конечно.

— Это уже абсолютно точно решено?

— Что значит точно?          

— Так и значит точно.

— Выдвигает партия. Как только партия меня выдвинет, будет абсолютно точно. Сейчас мы можем говорить о намерениях, о взглядах.

— Спрошу так: вы хотите? Какая разница, как партия решит. Вы хотите?

— Да. Я бы хотел принять участие в этих выборах.

— И готовы побороться?

— Конечно.

— Вы хотели бы побороться также в объединении с другими оппозиционными партиями и другими оппозиционными политиками или вы готовы к конкуренции с представителями КПРФ в регионе, с тем же Фроловым (Владимир Фролов, бывший председатель регионального отделения «Справедливой России», депутат Законодательного собрания, фракция СР)? Будет ли объединение по аналогии с 2014 годом?

— Я думаю, что много уже утекло воды, поменялись руководители и у эсеров, и у коммунистов. И я думаю, что федеральная повестка немного изменилась. Пять лет — это очень много. Поэтому случится так, что мы найдем общий подход, я буду рад. Нет — значит, будем работать так, как всегда.

— Скажите как опытный политический деятель, на ваш взгляд, губернатор выбирается жителями региона или все-таки согласовывается где-то, условно в Кремле?

— Выбирается. Я единственное, что могу сказать, в том формате, в котором это сегодня происходит, когда население не идет на выборы, второе — подключаются все муниципальные служащие (учителя, врачи), потом идет массовый обход по домам в сельских поселениях с испугом, что завтра пенсий вообще больше не будет, то [голосование] теряет смысл. Но если население придет на выборы, то даже все эти административные моменты не сработают.

— То есть это реальная борьба, на ваш взгляд, все равно?

— Посмотрим. Те непопулярные законы, которые Думой принимались, к сожалению, и наша фракция ЛДПР голосовала против (это увеличение налоговой нагрузки и пенсионного возраста), думаю, должны дать населению сигнал, что необходимо участвовать в общественной жизни.  

— Гипотетически, если вы все-таки пойдете на губернаторские выборы, вам кажется, вашим соперником от партии власти будет Юрий Берг или какой-то иной кандидат?

— Мне кажется, конечно, будет другой от «Единой России».  

— Почему другой? Почему такая уверенность? Все-таки в последнее время Юрий Берг проявляет большую активность, многие вещи берет под личный контроль, и часто это бывает довольно эффективно, срабатывает.

— Вы спросили меня, как я думаю, я ответил.

— Почему «конечно» вы говорите?

— Дело в том, что, мне кажется, область в достаточно удрученном и печальном состоянии находится.

— Страна-то вся веселится, и все хорошо, а область в удрученном?

— Возьмем даже Приволжский округ. Мы там последние.

— По каким параметрам?

— По всем.

— Неправда.

— Фактически по всем параметрам.

— Вы сейчас лоббируете какой-то статистикой популистской.

— Нет. Почему? Официальная.

— Ну, например, по каким параметрам?

— По наличию коррупционной составляющей в территориях, по рейтингу губернатора в территориях, по экономическому росту, по состоянию здравоохранения, по всем направлениям практически мы последние. А если взять в целом, в комплексе все показатели, то мы последние.

— Вы же помните, была череда смены глав регионов на исполняющих обязанности. Если вы считаете, что у нас все так плохо, неужели в Москве этого не видят, почему у нас до сих пор не какой-нибудь ИО?

— Почему? Видят. Но я думаю, всему свое время.

— Наше время все-таки когда? До старта выборов или это после сентябрьских?

— Время еще не истекло. У Берга еще время есть. Небольшое.

— То есть это будет все планово или вам кажется, стоит ждать чего-то раньше?

— Я думаю, что в этом году. Даже если выборы будут плановые в 2019-м, изменения будут в текущем году.

orenpolit.ru

«Я считаю, что совместное участие в митингах — это хорошая тема»

— В  тему выборов. Доверяете ли вы системе избирательных комиссий Оренбургской области и ее руководителю?

—Мы говорили об активности партий, и я вам хочу сказать, что мы избирательными комиссиями участковыми занимались 1,5 года. Впервые такая работа была проделана в партии. И я абсолютно уверен, что ни одна оппозиционная партия ее не проводила.

— Что значит занимались?

— Подбирали членов партии в участковые комиссии. К сожалению, все, что было до этого, и даже с тем, с чем мы столкнулись, когда их формировали, очень часто глава сельского поселения говорил: «Давайте мы вам дадим людей, у которых уже есть ксерокопии паспорта, заявления, выписка из трудовой». То есть это такой принцип, по которому формировались комиссии до 2016 года. Потребовалась колоссальная работа. Если брать членов комиссии с правом решающего голоса, у нас их более 1,5 тысяч человек. И самое главное, что у нас они заведены. Не могу ничего сказать о других партиях, но в прошлых выборах у нас не было членов в 300 комиссиях.

— А сейчас они есть?

— Сейчас заведены. Да.

— Что вы можете сказать по поводу кандидатов от ЛДПР? Сейчас как раз муниципальные выборы. Во сколько раз у вас меньше число кандидатов, чем у «Единой России»? Раза в два-три?

— Я могу вам сказать, возвращаясь к теме, какая оппозиционная партия главная, что у нас в два раза больше, чем у КПРФ.

— Надо мериться с отстающими или с лидерами?

— Надо отвечать на тот вопрос, который вы мне задали в начале программы.

— Да. Во сколько раз меньше, чем у «Единой России». Вы еще с «Яблоком» сравните, у которых вообще ни одного кандидата, и тогда вы прямо герои получаетесь.          

— Нет, зачем. Вы же сказали, что у нас КПРФ занимает первое место [среди оппозиционных партий]. Все относительно. Я не пытаюсь сказать, кто из нас сильнее, просто у каждого из нас есть своя ниша. Я считаю, что совместное участие в митингах — это хорошая тема, и мы должны друг другу помогать. Но главное для нас — это все-таки выборы. На 280 мандатов, которые у нас свободные, в партии выдвинуто 160 кандидатов и зарегистрировано 74.

— Почему вы не смогли выдвинуть даже количество кандидатов, сопоставимое с количеством мандатов?

— Здесь есть определенная тактика. В некоторых районах есть не очень сильные местные отделения. Кроме того, некоторые округа многомандатные, получается, что, выдвигая в одном округе два, три, или, как в Тюльгане, — семь, они начинают бороться друг с другом. И здесь надо взвешивать: провести или одного от партии ЛДПР, или вообще создать конкуренцию и потерять, «размазать» эти голоса между всеми ЛДПРовцами. Здесь разная тактика была.

— Как думаете, сколько из ваших кандидатов пройдет?

— У нас порядка семи выборов в районные советы, здесь достаточно сложно сказать, один глава и остальное — сельские поселения. У нас были хорошие шансы по главе Южно-Уральского поселения, Оренбургский район, но, к сожалению, нашего кандидата не зарегистрировали.

— В Саракташском районе на пост главы претендуете? Там, конечно, конкурсная комиссия, не прямые выборы.

— Сейчас-то речь идет о сентябре, там глава не избирается, избираются депутаты. И в Южно-Уральском поселении получилось так, что когда мы принесли документы в соответствии с распоряжением облизбиркома, то оказалось, что три дня, как закончился срок. Оказывается, в местной газете они издали свое какое-то распоряжение. Сейчас идут суды, и я надеюсь, что суд оценит это явление. Если нашего кандидата зарегистрируют, у нас есть все шансы стать главой.    

— Не так давно в региональном отделении ЛДПР сменился координатор. Нынешний координатор — человек не очень медийный. И я даже думаю, наши слушатели с трудом смогут имя его вспомнить. Это такая техническая персона, которая и не должна представлять позицию регионального отделения?

— Нет. Максим Клюшин — наш руководитель регионального отделения. И кстати, если на федеральном уровне я занимаю на федеральном уровне и голосую за закон, то он, возглавляя региональное отделение, на всех митингах выступал. Поэтому я пришел к вам, а вы говорите: что же я не был на митингах; он был там, а вы говорите, чего-то его здесь нет. Приглашайте, приглашайте.

— Потому что человек, в общем, не особо себя продвигает.

— Приглашайте. Давайте сейчас скажем: «Максим, давай приходи через неделю, пообщаемся».

«Можно сколько угодно кричать, а когда приходит сентябрь, опять побеждает та же партия»

— Хорошо. Давайте поговорим о тех событиях, которые происходят в Оренбурге. Я понимаю, что в последнее время вы немного далеки от оренбургской повестки, много вещей не комментируете. Кстати, почему? Задержали заместителя главы города. Почему вы это никак не прокомментировали? Лугового (Андрей Луговой, депутат Госдумы, возглавлял список партии ЛДПР на выборах в Законодательное собрание Оренбургской области) привозили. Где вот вы, Луговой, в этой ситуации?

— В этой ситуации уже правоохранительные органы свое дело сделали, и здесь сейчас на них давить бессмысленно. Если будут уходить от ответственности, тогда мы будем к этому вопросу подключаться.  

— А воспользоваться лишний раз, обратить внимание людей?

— Люди и так все видят, и мое мнение о том, что ах, какие все тут негодяи [ни к чему]. Все и так читают сегодняшнюю информацию и прекрасно оценивают. Просто для того, чтобы эта оценка, которую мы на кухне проводим, она реализовалась, — нужно идти на выборы, понимаете. Можно сколько угодно кричать, а когда приходит сентябрь, опять побеждает та же партия.

— Как человек, для которого строительная отрасль  одна из главных отраслей, которыми вы занимались в своей жизни, расскажите, в чем там суть может быть у этого самого некоего покровительства для строительных компаний, которое вменяют сейчас заместителю главы Оренбурга Геннадию Борисову. В  чем там может городская администрация покровительствовать? Вам понятна эта обтекаемая формулировка от Следственного комитета?

— Во-первых, пока идет следствие, они ничего другого и не скажут, потому что есть тайна следствия, и они должны провести полное расследование и передать дело в суд, а потом все озвучить. Механизмов, скажем так, соблазнов, у руководителя любого ранга в исполнительной власти очень много. В отличие от депутатов. Мы не распоряжаемся деньгами, мы принимаем законы, по которым мы живем. Когда человек попадает в исполнительную власть, даже из депутатов…

— Вы скорее как строитель, как бывший владелец строительной компании, расскажите, в чем там можно покровительствовать? Какие нити взаимодействия связывают городскую администрацию и строительную компанию? Кто за что кому мог носить эти взятки? Вам это понятно на таком общечеловеческом уровне?

— Сложно сказать. Я ушел из стройки в 2006 году. Уже 12 лет этим не занимаюсь. Но вот я начал говорить, когда из депутатов переходят в главы, как только человек становится руководителем исполнительного органа, когда он распоряжается деньгами, всегда у человека есть соблазн. Здесь, на мой взгляд, очень важно, какую команду с собой приводит губернатор. Не персонально по Борисову, а в целом по области посмотрите: практически ни одно министерство не осталось незатронутым. Это, наверное, непорядок.

— Незатронутым чем?

— Правоохранительными органами.

— Это нормально. Каждый выполняет свою работу.

— Это ненормально. Я считаю, что это ненормально. Это показатель руководителя области.

— Показатель хорошей работы правоохранительных органов.

— Стоп. Нет. Я считаю, что губернатор отвечает за все, включая то, что в мэрии происходит. Это же его кандидатура. Мэра же сегодня назначает практически губернатор, у него 50 % голосов.

— Депутаты согласовывают. Не переиначивайте.

— Нет-нет. 50 % голосов в комиссии у губернатора. Поэтому это его человек. За все, что происходит так или иначе у нас в городе, отвечать должен губернатор.

— Понимаю, что вы упорно уходите от темы, связанной со строительным рынком. Но все же давайте дадим оценку, характеристику этой сфере бизнеса в Оренбургской области. Я не верю, что вы не следите за тем, как работают компании оренбургские, не следите за динамикой этого рынка, поэтому попрошу какой-то вашей оценки. В целом сейчас подъем, спад, рынок расширяется, сужается, увеличивается конкуренция между компаниями? Что там сейчас, на ваш взгляд, происходит?

— Конкуренция в Оренбурге очень высокая. Достаточно много строительных компаний, и крупных, и мелких. Цена очень низкая на жилье. В сравнении с другими регионами. Это хорошо.

— Для людей, а не для застройщиков, наверное.

— Я считаю, что главное — это все-таки население. И далее ситуация будет, конечно, ухудшаться в связи с принятием нового закона об отмене долевого строительства, когда это все будет идти через банки. Естественно, цена ресурсов вырастет. Многие компании, у которых не будет собственных средств, вообще уйдут с рынка. Конкуренция уменьшится. Все это, на мой взгляд, приведет к росту цен процентов на 30 через два года.

— Когда-то вы возглавляли компанию «СВС», потом по этому же адресу появилась компания «Вектор», и я думаю, что нынешний руководитель этой фирмы Андрей Ершов  человек вам знакомый, как минимум. Так вот та самая компания «УКС-Инвест», где тоже человек Ершов, но с другим именем, передавал якобы деньги Геннадию Борисову, выдавала довольно много займов на много миллионов рублей, в числе которых был директор «Вектора». Вы с Андреем Ершовым как-то обсуждали эту ситуацию? На что займы, для чего?

— Нет. Я не спрашивал, потому что он является и директором, и владельцем компании. Я не имею к этому отношения. Но в принципе, так как мы знакомы, и эта ситуация будет развиваться, можно этот момент, конечно, проговорить. В принципе займы — достаточно стандартная ситуация с учетом того, что оборотных средств не хватает. Не думаю, что за этой сделкой стоит какой-то криминал.

— Объясните тогда как бизнесмен в прошлом: почему директор строительной компании идет занимать у некоей другой компании деньги, а не идет в банк? Понятное же дело, что какая-то коммерческая структура вряд ли в убыток себе, под какой-то низкий процент будет давать деньги.

— Думаю, что, конечно, какие-то проценты должны быть. Но банк в лучшем случае несколько месяцев рассматривает такие вопросы, а, во-вторых, для таких моментов нужны страхование, залог и так далее, поэтому если между предприятиями есть какие-то контакты, так проще.

— Но вы обсудите эту ситуацию с Ершовым, я так понимаю?

— Спрошу и скажу, что меня спрашивали, расскажи, пожалуйста.

«Губернатор не видит во мне человека, который мог бы рядом с ним представлять область… А Слуцкого видит»

— Хорошо. Будем ждать комментария по этой теме. На международный форум «Евразия» якобы собирается приехать ваш коллега по ЛДПР, депутат Госдумы Леонид Слуцкий. Почему Слуцкого зовут, а вас как депутата Госдумы не позвали сюда, на родину, на форум?

— Это связано с позицией губернатора. Он не видит во мне, скажем так, человека, который мог бы рядом с ним представлять область. Себя видит, а меня не видит.

— А Слуцкого Леонида он видит?

— А Слуцкого он видит, да. (Смеется).  

— Как вы относитесь к облику этого однопартийца по фракции с учетом того, что его обвиняли в сексуальных домогательствах к журналистам, с учетом того, что ему в последнее время задают много вопросов по недвижимости, которая якобы принадлежит его дочери? Это вообще в партии обсуждается каким-то образом?  

— Думаю, что да. Когда комиссия по этике заседала и рассматривала эти вопросы, мы слышали. Но я не член этой комиссии. Я знаком только с результатами, с выводами, которые комиссия привела.

— Вас они вполне устраивают?

—  Вполне. Потому что, а что вы мне можете предложить другое? Те документы, которые у меня есть, у меня есть. Я думаю, что могла быть определенная некорректность в высказываниях с его стороны, может быть, какой-то не совсем допустимый юмор. Но уж точно никакого преступления с точки зрения насилия или еще чего-то.

— Как такие истории с медийной точки зрения, которые происходят с Леонидом Слуцким, отражаются на партии? Вас это расстраивает или злит?

—  Любые истории, которые наносят ущерб члену нашей фракции и депутату, несут определенный отпечаток и в целом на партию. Поэтому я отрицательно отношусь к таким явлениям, но не из-за того, что это говорит СМИ, а из-за того, что они так или иначе возникают. Какие-то дома, какие-то высказывания, которые можно так провернуть. Конечно, я думаю, здесь не обошлось без определенной заявки, заказа. Но тем не менее, нужно депутату понимать и вести себя определенным образом.

— Вы же как партия много говорите, что боретесь с коррупцией. А когда подобные истории происходят и СМИ о них говорят, как в партии устроен процесс, чтобы попытаться самим разобраться в этой истории? Или это все только на усмотрение правоохранительных органов, и механизмов внутрипартийного разбирательства не существует?

— Я могу сказать, что у нас выборы происходят же постоянно практически. И на каждой фракции мы смотрим результаты предыдущих выборов и новые. Жириновский на каждой фракции, на каждой говорит нам, чтобы не было никаких бизнесменов, никаких судимостей (они же все равно всплывут). В партии у нас однозначная позиция: всех людей, которые имеют не совсем корректные с точки зрения государственных служащих вещи, их не должно быть.

— Хорошо. Но вот сейчас «Новая газета» заявила о неком доме. Вроде Леонид Слуцкий это пытается объяснить, что это дом дочери, и так далее. Как в партии на следующем заседании фракции будет рассматриваться этот вопрос? Или не будет никак рассматриваться? Как это обычно происходит?

— Во-первых, Слуцкий в нашей партии давно.

— Это не алиби.

— Нет-нет. Это не человек, который случайно попал. Поэтому однозначно не будет такого: кто ты такой, откуда ты пришел, и почему ты нас обманул. Естественно, вопрос будет разбираться достаточно детально: когда возник этот дом, на кого он оформлен, указывался он в декларации или нет. Все эти [моменты]. Что по закону положено, то и будет рассмотрено. Если есть нарушения, то соответственно будет реакция, вплоть до того, что могут лишить и мандата. Все у нас по закону должно быть.

— На ваш взгляд, молодежный форум «Евразия» — это полезное мероприятие для Оренбургской области? Для ее продвижения, пиара, привлечения молодежи сюда?

— Конечно. Любые мероприятия, сейчас открывается кинофестиваль (кинофестиваль «Восток-Запад. Классика и авангард») всероссийского масштаба, позиционируют область. Мы появляемся в федеральной повестке. Это дает возможность, если говорить о молодежи, себя проявить. Отсюда появляются люди, которые приходят в партию в том числе. Сейчас в пяти районах мы ищем координаторов: Пономаревка, Александровский район, Асекеево, Ташла. Это тоже повод для того, чтобы увидеть кого-то, отметить, кто хорошо разговаривает с аудиторией и кто хочет бороться за то, чтобы именно в Оренбуржье было комфортно жить и интересной была экономическая среда.

— То есть скорее региональной власти за эти мероприятия зачет?

— Однозначно. Все, что касается крупных мероприятий, федеральных, да.

— Что вы думаете о возможности слияния ЛДПР и СР?

— Я этого не вижу. И не слышал никогда. А единственное, что я слышал, и достаточно давно, и Владимир Иванович [говорил]…

— … Фролов.

— Фролов, да. Это коммунисты и эсеры. Как-то у них одинаковая социалистическая платформа. Об этом я слышал. По нам — нет.

«В обществе нет 70 % у партии «Единая Россия», а в парламенте — есть»

— Еще вопросы от слушателей. Как вы думаете, справедливо ли, что у депутата зарплата 800 тысяч, а у пенсионера пенсия 8 тысяч рублей?

— Я не знаю, о каких депутатах [идет речь]. Что это за депутаты такие?

— А что, не 800 тысяч?

— Мне кажется, уже сто раз все показывали, и даже пенсию сам Володин объяснял. По-моему, 55 тысяч рублей пенсия.

— Имеется в виду здесь обычная пенсия в 8 тысяч рублей и депутатская зарплата. Вам лучше знать, сколько депутатская зарплата. Насколько вообще существующая разница справедлива?

— 350 тысяч рублей зарплата.

— Насколько справедлива?

— Надо сравнивать равные вещи. Пенсию с пенсией. То есть, если говорить о пенсионерах, 14 тысяч пенсия средняя, 50 пенсия у депутата. Но я вам скажу, что муниципальные депутаты получают больше. 75 тысяч рублей.

— Это справедливо? Давайте вернемся к вопросу справедливости.

— Несправедливо. Надо порядок наводить на местах. Надо идти на выборы и выбирать тех депутатов, муниципальных, областных, которые это изменят. Потому что нас 450 [депутатов Госдумы], у которых по 350 тысяч зарплата, мы видим, а тех депутатов муниципальных и областных, которых десятки тысяч по стране, как будто не видим. Так порядок надо наводить на территориях.

— А порядок как наводить? Депутатов Госдумы довести до уровня пенсий муниципальных?

— Надо идти на выборы и выбирать депутатов, которые будут принимать законы в пользу простых пенсионеров.

— Это как? Нужно забрать у депутатов?

— Нужно идти на выборы.

— Это мы уже поняли.

— И отдавать голоса не одной партии, которая, когда приходит, говорит: «Да мы теперь все здесь можем». Мы можем и возраст поменять, можем что угодно здесь принять. Она должна понимать, что у нее только часть электората, и надо договариваться со всем населением. А этого нет. Так вот, для того, чтобы решить эти вопросы о зарплатах депутатов и пенсиях, нужно, чтобы парламент и областной, и городской, и федеральный был ровно разложен так, как общество разложено. В обществе нет 70 % у партии «Единая Россия», а в парламенте — есть.

— Не могу вас не спросить о заявлении Владимира Жириновского о новом названии, новой расшифровке аббревиатуры ЛДПР, как Легендарная Державна Партия России. Вам на душу ложится это название? Вам комфортно в партии, если у нее будет такая расшифровка?

— На выборах у нас была еще такая расшифровка: Любите, Девушки, Простых Романтиков. Это тоже расшифровка нашей аббревиатуры. (Смеется).

— Как вы к этому относитесь?

— Я считаю, что и та расшифровка, и эта,  вопрос пиара и продвижения самой партии.

— Это разве не вопрос того, какие посылы несет партия, какие смыслы, каких установок политических придерживается партия?

— Нет. Я считаю, что расшифровки, которые легко ложатся и запоминаются, — элемент пиара и выборов. Если они работают на привлечение наших граждан на избирательные участки, на то, чтобы голосовали за ЛДПР, это все можно использовать.

— То есть сейчас в тренде скорее великодержавность русская, нежели либеральность и демократия?

— Она у нас была всегда. Русский вопрос, вопрос языка и вопрос границ. Это всегда входило в повестку ЛДПР.

— То есть если в партии будет обсуждаться этот вопрос, вы скорее поддержите такую расшифровку, официально закрепленную в документах?

— В принципе, я думаю, что можно. Но вряд ли мы отойдем от старой. Мы к ней уже привыкли.

— Но старую вы убрали, насколько я знаю. У вас официально сейчас никак не расшифровывается, просто ЛДПР.

— Поэтому я думаю, что любая возможна. И на последней фракции этот вопрос тоже выносился для обсуждения. Я думаю, слушателям можно дать [возможность]. Если есть у кого какие предложения, можно будет [представить].

— Флешмоб такой. Хочу вас еще спросить по поводу экологии в городе Оренбурге. Жители с начала августа жалуются на запах сероводорода. У вас когда-то еще в Законодательном собрании был опыт, когда вы экологическую тему и тему качества воздуха поднимали до уровня депутатского расследования. Как вам кажется, насколько сейчас вероятно такое расследование? Может быть, вы уже обсуждали такую возможность с депутатам Заксоба, с депутатами вашей фракции. Почему у нас такое превышение, 25-кратное, по сероводороду?

— Для того, чтобы конкретно об этом говорить, нужно понимать источник [загрязнения]. Почему мы боролись тогда, в 2007 году, за создание собственных постов и собственной лаборатории. Кстати, с приходом губернатора [Берга] мы все это похерили. Многие вещи, которые при прежнем губернаторе были доведены до логического конца, сейчас порушены. Если бы сейчас у нас был собственный контроль и собственная инспекция окружающей среды, мы бы могли точно определить. Насколько я понимаю, губернатор говорит, что это водоканал, водоканал говорит, что это не он. Что это за взаимоотношения такие? У нас что — нет инструментов зафиксировать де-факто, откуда это происходит? Это первое, что нужно решить. Сейчас, к сожалению, есть только ведомственный контроль — «Газпром».

— Почему депутаты молчат сейчас? Те же депутаты ЛДПР, почему никто не заявил ничего? Они, наверно, сейчас не в Оренбурге, отдыхают где-то, не чувствуют.

— Нет. Они готовятся к Законодательному собранию все. Думаю, что элемент отпусков, конечно, есть. Но все-таки та система, которая сегодня сложилась и которая де-факто не позволяет контролировать ситуацию, она ущербна. То, что мы делали в 2007 году, позволяло иметь нам собственный контроль, государственный, и оценивать [качество воздуха]. Сегодня мы заложники производств, а какое производство скажет само на себя, что оно виновно?

Фото: сайт Государственной думы

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий