Эхо Москвы Оренбург

Александр Зеленцов: «Мне кажется, что Дмитрий Владимирович не понимает, за какое место надо брать. Везде больно»

Александр Зеленцов: «Мне кажется, что Дмитрий Владимирович не понимает, за какое место надо брать. Везде больно»
Январь 22
22:34 2019

Расшифровка эфира «Персонально ваш» от 21 января 2019 года.

Ведущая: Ирина Левина.

Гость: заместитель главы администрации Оренбургской области с 1991 по 1999 годы Александр Зеленцов.


 

«Сначала надо показать, что ты сильный, а потом уже разбираться»

— У вас в конце прошлой недели проходил чемпионат области по боксу. Насколько популярен этот вид спорта среди других в Оренбургской области? Можно ли его отнести к числу топовых для нашего региона?

— Если топом называть пятерку, то, конечно, мы давно входим в эту пятерку. Практически бокс сейчас на втором месте.

— Кто опережает?

— После борьбы. Если всю борьбу сложить. Я имею в виду и вольную, и дзюдо, и классику. Если борцов всех сложить, то будет там поболее, чем боксеров.

— Опять же судя по чемпионату, который проходил, насколько бокс развит в сельских территориях? В Оренбурге понятно, есть и в школах занятия, и базы, и тренеры, а по области?

— Вот сейчас на первенстве Оренбургской области, это не чемпионат, это первенство, потому что ребята боксировали до 16-ти лет, когда я и на финальных боях сидел, и в начале, очень много подходило ребят, с которыми мы вместе тренировались. И, как вы понимаете, эти тренировки были 53-54 года назад.

— Так. Где эти ребята сейчас?

— Нормально. Боксеры — они в любом случае не уходят никогда в сторону. Боксеры, как и казаки, свободолюбивые люди. Они сначала бьют, а потом задают вопросы или разбираются.

— Это сомнительное качество, честно говоря.

— Это правильное качество. Особенно в таких тяжелых странах, северных странах. Сначала надо показать, что ты сильный, а потом уже разбираться.

— Подождите, а как же боксерская этика?

— А ты меня не пугай, я тебя бить не буду.

— Если ты профессиональный спортсмен, то ты понимаешь, что ты опасен для других.

— Нет-нет-нет. Это я в другом смысле, когда на тебя двигаются.

— Когда уже вариантов нет.

— Конечно.

— Так, и что по области в итоге?

— По области у нас, с нашей точки зрения, очень хорошо. У нас есть 12 человек, которые состоят либо в резервах сборных команд России, либо соответственно в основном составе. Вы прекрасно знаете, что номер один — это Габил Мамедов, который готовится сейчас в составе сборной команды России в олимпийской сборной. В этом году у него тяжелейший путь. Но он должен в этом году отобраться на Олимпийские игры. Это наша главная задача. Я имею в виду — Федерации бокса. И мы должны, конечно, ее выполнить. У нас есть и более молодые ребята, Алексей Зобнин, и еще более молодые, которые стараются идти тем же путем, что и Габил. Не проходя ни одну ступеньку, а задерживаясь на каждой.

— Не перепрыгивая.

— Не перепрыгивая, да. Потому что как только ты начинаешь перепрыгивать, у нас были такие ребята, даже победители первенства России, которые о-па — и стали чемпионами. Звезды сложились так.

— Потом быстро пропадали.

— Да, конечно, пропадали. Бокс — это страшный труд. Да и вообще спорт — это большой труд.

— Как раз про это и хотела спросить. Когда мы смотрим какие-то федеральные трансляции российских или международных соревнований, мы слышим, какие там бывают зарплаты. У тех же футболистов, биатлонистов разные призовые деньги. А что в боксе? Можно ли сегодня молодому человеку, девушке рассматривать бокс как возможный источник дохода, как профессиональный спорт или нет? Или здесь только какой-то энтузиазм, а так нужно готовить себе какую-то дополнительную образовательную площадку?

— Я недавно с Леной Савельевой расстался. Она трижды чемпионка России среди женщин, и так далее. Бокс ей позволил более-менее содержать семью, она старшая в семье, у нее еще четверо братьев и сестер, мама одна, папы нет. И вот за счет премий, которые она получала на соревнованиях по России, по ПФО от федерации бокса, министерства по спорту, губернатора, за чемпионство губернатор платит стипендии, за счет этих суммарных средств — в месяц доходило тысяч под 50, будучи чемпионкой России, она каким-то образом помогала семье. Она сейчас не боксерша, она сейчас не тренер. Хотя спортсменкой ее можно назвать. Она молодец, форму поддерживает, просто прелесть, а не женщина, молодая достаточно. Но сейчас она нашла себя в другом: она сейчас прекрасный массажист. Она учится, у нее, если не ошибаюсь, уже третье образование. Это нормальное развитие…

— Спортивной карьеры?

— Спортсмена, да. Но быть профессионалом, жить за счет этого и быть тем, о ком вы сейчас сказали, это господь бог должен не только дотронуться до вашего лба, но еще и по подзатылку подавать. Тогда такие боксеры идут и в профессиональный бокс, и соответственно они на всю свою оставшуюся жизнь могут заработать себе капитал.

 

«Моя мечта, чтобы «Газовик», вернее «Оренбург», как минимум на 50 % состоял из наших оренбургских футболистов»

— Как вы относитесь к рассуждениям и спорам по поводу финансирования команд мастеров, профессиональных команд? Где, понятное дело, выделяются суммы из бюджета немаленькие, несколько сотен миллионов рублей бывает?

— Я считаю, что то, что делается в таких провинциальных регионах, как Оренбургская область, делается очень правильно. Здесь же мы не покупаем футболистов, баскетболистов…

— Ну как? Покупаем.

— Не покупаем. Я же еще не до конца договорил.

— Так.

— За миллионы долларов мы не покупаем. Мы не покупаем за десятки миллионов долларов. И главное, что сейчас у нас есть футболисты, в данном случае буду об этом говорить…

— Баскетбол еще.

— Да. Там есть фан-клуб. Я извиняюсь, но я своего внучка не смог в школу футбола отдать.

— Там все занято?

— Мы там помедлили, не надо было медлить, и уже тяжело. А второй внук, который есть, он уже старший. Все. Он прекрасно владеет мячом, но уже все.

— То есть вам кажется, что это популистские разговоры, когда говорят, что отдайте средства на массовый спорт, зачем тратить их на профессионалов?

— Люди всегда правы. Всегда правы. Есть, наверное, и перегибы. Россия — она же без перегибов не может жить, правильно. Наверное, есть переборы какие-то. Но главное, я считаю, моя мечта, чтобы футбольный клуб «Газовик», вернее «Оренбург» сейчас, чтобы он как минимум процентов на 50, а то, может быть, даже и больше, состоял из футболистов наших оренбургских. И самое главное, что я хочу сказать, — это реально. Наши ребята сейчас и в Тольятти. Наши пацаны, которым по 12, по 14 лет, в этих профессиональных футбольных школах, поэтому такое развитие, массовое развитие футбола, хоккея, фигурного катания. Я сейчас называю вам виды спорта, и у меня там есть внуки, родственники, маленькие или побольше. И все с душой этим занимаются. Я считаю, что это правильное развитие спорта как такового. Может быть, я даже назвал бы, что это массовость, по крайней мере элемент массовости.  

 

«Нам надо выжить. Ведь сейчас только дохлая собака не вела строительство»

— В свете событий конца 2018 года, связанных со строительным рынком, небезразличным для вас, вы к нему имеете некое отношение, как, на ваш взгляд, все эти скандалы, связанные в том числе с администрацией Оренбурга, отразятся в 2019 году на строительной сфере города?

— То, что случилось с господином Борисовым, вы про это имеете в виду?

— Ну, конечно.

— Собака гавкает, а караван идет. Ну кто такой Борисов для строительного бизнеса города Оренбурга?

— Но, тем не менее, звучат названия компаний строительных, какие-то застройщики.

— Я когда учился в Америке, тогда там был капитализм, а я был в Советском Союзе, но учился там. Нам лекторы спокойно говорили, вот 28 тысяч предприятий образовалось, ровно 27,5 тысяч ликвидировалось. Это рыночный механизм. Выживает сильнейший.

— Ну хотя бы к изменениям на строительном рынке в Оренбурге это может все привести?

— Конечно.

— К уменьшению количества компаний, к появлению новых?

— Мы с вами прекрасно понимаем, кто такая компания «Лист»?

— Понимаем. Один из крупнейших исполнителей госконтрактов.

— Не просто. Это самая крупнейшая строительная компания, которая может за 8-10 месяцев построить школу на 1500 учеников. Хоть одна строительная компания в Оренбургской области так может? Хотя в какой Оренбургской области, во всем Приволжском федеральном округе таких компаний ну две-три, не больше.

— Так другой и не дадут строить.

— Кто это вам сказал? Пожалуйста. Сейчас Наталья Лазаревна (Левинсон, вице-губернатор по финансово-экономической политике) говорит, приходите. Детские сады стоимостью и по 30 млн, и по 40 млн, и по 50-60 млн рублей, на любой цвет, на любой объем. Пожалуйста, приходи. Но ты с чем придешь-то? С грязными штанами, с рваными тапочками? Ты не нужен на этом рынке. Если у тебя есть техника, если у тебя есть механизмы, если у тебя есть специалисты, если у тебя есть профессионалы в этой сфере, то тебя будут на руках носить.

— Но строители оренбургские, компании, такие, как «Лист» и ряд других, насколько себя уверенно чувствуют в начале 2019 года? Какие прогнозы, какие ожидания у них в начале года? Год будет сложным?

— Я за всех сказать не могу.

— Ну, настроение по отрасли.

— Я просто с некоторыми руководителями в хороших отношениях. Про них я могу сказать, что им тоже тяжело. Вы знаете, что этот закон, который принят по долевому строительству, конечно, жесткий. Но с одной стороны, им тяжело, а с другой стороны, слова Сергея Ивановича, он говорит, что очень тяжело, строители переделываются, практически ломают их этими законами и инструкциями, но, наверно, делают все правильно. Нам надо выжить. Ведь сейчас только дохлая собака не вела строительство. Кто только не брался.

— А что плохого? Это ведь как раз рыночные взаимоотношения.

— Так нет, такую ерунду понастроили. Мы можем с вами пройти по городу Оренбургу, ну нельзя строить такие здания.

— Так это вопрос не к дохлым собакам, которые строят, а к контролирующим органам, разве нет?

— Нет. Это и к дохлым собакам. Они купили этот дом, в котором их бабушка, дедушка жили.

— Вы имеете в виду частный сектор?

— Конечно. Они построили там двух-трехэтажное здание. Такое, которое ветром сдует. Но пока еще ветра нет большого, поэтому не сдувает. Но так же нельзя. Мы же гробим наш город. Посмотрите, вот улица 8 Марта, если от Максима Горького идти. Такие трущобы, такое стоит, и тут же рядом прекрасные жилые дома, которые построены. А почему дальше не застраивается? Потому что невозможно. Законы несовершенны. Они неточные для того, чтобы наш город был лучше, здоровее. Да, это требует больших денег. Но сейчас капиталы есть, и капиталы очень большие. В строительной сфере тем более. Не имею права называть фамилию одного из уважаемых людей,  тем более он старше меня еще и по возрасту, но в этом году они начинают строить очень большой жилой комплекс. Ведь сейчас же пошли люди довольно-таки богатые на застройку таких микрорайонов, грубо говоря, где-то на уровне 300-400 тысяч квадратных метров. Сейчас обговаривается один микрорайон — 114 гектар и 514 тысяч квадратных метров. И за это берется одна строительная компания. Вы представляете, сколько это все стоит в деньгах? Нет? Около 70 млрд рублей. Это бюджет Оренбургской области.

— Откуда такие капиталы, хочется спросить?

— Это привлекаемые деньги.

— Не одной компании?

— Конечно.

— А спрос-то есть на это количество жилья?

— Конечно, есть.

 

«Я бы вообще взялся, конечно, за застройку центра города. За то, чтобы убрать все эти халупы»

— По свежим данным, за прошлый год на 102 % выполнили план по застройке.

— Нельзя уже эти планы сравнивать с тем планированием, которое идет сейчас на 2019, 2020, 2021, 2022 год. Сейчас идет другая система застройки. Уже одиночные, точечные застройки не играют никакой роли. Во-первых, ты на них прогадаешь, это дороже значительно.

— Чем в целом комплекс строить?

— Чем строить целый микрорайон, да. Во-вторых, сейчас пошел тренд на малоэтажку, вернее на среднеэтажку.

— Средние этажи, это что вы имеете в виду?

— Это четыре, пять, шесть, семь этажей. Проспекты сейчас расширяются. Вы же видите, что творится во дворах? Не то, что проехать машине, пройти человеку невозможно.

— Вы так говорите, а я визуально этого в городе не наблюдаю нигде. Наоборот, такое ощущение, что только уплотняется и уплотняется город.

— Так вот наша коллега, которая была в студии, только что нам сказала про Комсомольскую, 122, Терешковой и прочее. Ты зайди там во двор, там негде встать. Не то, что поставить машину, бесполезно. Хотя и парковки строятся и все остальное.

— Новый глава города Дмитрий Кулагин, когда выступал и говорил о своих планах по развитию города, обозначил такую проблему, как дальнейшее развитие разных территорий. Он сказал, что нет понимания сейчас, куда город должен развиваться. Вот вы называете большие территории, которые будут осваиваться. В какую сторону, на ваш взгляд, должен и может развиваться? Где есть земли, коммуникации, и где логичнее и правильнее это делать?

— Вот вы сейчас к рациональности призываете. А я с учетом моих лет (смеется)

— К эмоциональности.

— Да. Я бы вообще взялся, конечно, за застройку центра города. За то, чтобы убрать все эти халупы. Убрать эти уже не покосившиеся, а склонившиеся здания.

— Вы сейчас аккуратнее. По такому тонкому льду идете, сейчас все защитники старой архитектуры начнут возмущаться.

— Ни в коем случае не нарушая закона.

— А как это совместить? Новое строительство и эти старые дома?

— А нормально. Мы прекрасно понимаем, что вот они, здания, которые стоят уже не одну сотню лет, и вот здания, грубо говоря, новоделы, которые построили 50-60 лет назад. Я вот родился на улице Новоторговой, сейчас улица Ваана Терьяна. Что это были за здания? Это были халупы. Это были землянки. Вот мой папа с моим дедом построили землянку.

— Но это все-таки не тот исторический центр, про который говорят.

— Вы правы. Но вы что думали? Что здесь только одни кавалеристы жили в центре города? Нет. Исторический город сам по себе ведь очень маленький. И даже в пределах крепостной стены были места, отданные на…

— Вы говорите, что взялись бы за застройку центральной части города. А как быть с соблюдением этих законов? Позволяют ли нынешние законы вести эту застройку, эту реновацию, если хотите, и при этом быть в неком коммерческом плюсе?

— К сожалению, нынешние законы, если не брать закон о Москве и Санкт-Петербурге… Вы знаете, что сделали в Москве с хрущевками?

— Расселяют, сносят и строят новое жилье.

— Правильно. И это уже на протяжении десяти лет. А вы знаете, сколько законов было принято Государственной думой? Четыре. Закона. Я не говорю про законодательные акты. А у нас с вами в Оренбурге, или будем говорить, в провинции, таких законов нет. У нас опять все те же самые советские законы. По которым невозможно историческую часть перестроить. Я приношу извинения. Дмитрию Владимировичу дай бог здоровья, чтобы он пошел туда, куда идет, куда он хочет. Наверное, уроки должен получить, прежде чем куда-то пойти. Но вопрос сейчас другой. Я же вам сразу сказал, я понимаю, что есть рациональность и есть еще эмоции. Давайте сейчас от эмоций отойдем.

— К рациональности.

— Конечно. Вы видите, что Степной уже практически заканчивает с застройкой. Заканчивается и 15 микрорайон, и 16-й. И в принципе уже 17-й, 18-й, 19-й, 20-й, 21-й, 22-й. Ну а 23-й, 24-й микрорайоны уже давно застроены. Соответственно куда дальше идти с таким большим строительством? Надо идти за дорогу. С моей точки зрения.

— За Загородное шоссе? За ту сторону?

— Да.

— Но там нет коммуникаций, насколько я понимаю.

— Это уже второй вопрос. Это не первичный вопрос. У нас в Оренбургской области достаточно и воды, и электроэнергии, и тепла. Вот ТЭЦ перевели на температуру 150, и практически свобода есть по энергоресурсам, я имею в виду по теплу. Почему не использовать? Будут использовать они. И в данном случае там достаточно очень хороший микрорайон. То, что пошли в зону Урала, я имею в виду параллельно Чкалова, наверно, надо, чтобы здесь государство помогло, потому что просто людям, которые взяли эти участки земли, наверно, не справиться с теми проблемными задачами, которые там есть.

— А все-таки они там есть? Потому что нас в администрации уверяли, что все теперь безопасно. Строй, как и в любом другом районе города.

— Правы и те, и другие. Но затраты такие большие у этих компаний, что они несоизмеримы с желанием.

 

«Они там накрутили, навертели. Но выйдите перед людьми, скажите, что ошиблись»

— Мы с вами уже как-то обсуждали в нашей студии проблему микрорайона в районе улицы Пролетарской, проезда Нижнего. У вас там управляющая компания, и жильцы вашего дома в том числе высказывали претензии и прокуратуре, и Следственному комитету, и администрации города. Чем закончилась вся эта история? Жители говорят, что до сих пор (прошло уже больше года) не могут увидеть план застройки и понять, есть там место для детского сада, для школы, нет там этого места, кто им должен гарантировать этот участок? Или все, история в тупике, и дальше уже как получится?

— Вы же знаете, что я на стороне жителей. Жители правы.

— Ну, вы на стороне комфортного микрорайона, который уже освоен.

— Конечно.

— Вы против других застройщиков в данном микрорайоне.

— И в данном случае, я приношу извинения, нельзя сейчас показывать пальцем на кого-то, но я лично предлагал построить еще один частный детский садик. Кусок земли там есть. Да, он будет где-то на 100-120 мест. Мало.

— И за большие деньги.

— Это второй вопрос. Ведь мы можем и под ГЧП построить — государственно-частное партнерство. Выход из положения там всегда есть. Но опять кто-то, не будем называть кто, в том числе ни одного сейчас нет руководителя, и второго уже уволили, не дал. Вы понимаете, о ком я сейчас говорю. И пусть радиослушатели тоже догадываются.

— Я думаю, что про Бренева. Второго я честно не понимаю, кого вы имеете в виду.

— Который в местах не столь отдаленных.

— Борисов, Арапов.

— Правильно. Все правильно. Борисов здесь в меньшей степени, но Арапов. Вопрос сейчас о чем идет? Нельзя не слушать людей. Нельзя. Они там накрутили, навертели. Но выйдите перед людьми, скажите, что ошиблись. Но там же земля сейчас есть? И школу можно строить? Можно. Она по проекту там есть? Есть. Детские сады можно строить? Можно. Они по проекту есть? Есть. Да, ПО «Стрела» сейчас завершили стройку. Они практически все очереди свои закрыли, то есть нет у них очередей. Нормально там с квартирами решили проблему этих трех-четырех домов. Значит, надо сейчас собираться и решать комплексно этот вопрос. Кому? Да кому угодно! Кому вы землю отдали? Вот давайте собирать этих людей, кому вы дали землю, и разбирайтесь вместе с ними. Ребят, а как? Вы заселили сюда людей уже.

— То есть точки в этой истории пока нет?

— Я думаю, что нет политического желания.

 

«То время, когда Юрий Николаевич Мищеряков ушел, и с моей точки зрения, было это безвластие, хотя формально власть была»

— Наш слушатель спрашивает вас, что делать с Зауральной рощей. Возьметесь?

— Я предлагал три года назад.

— Пока это территория, лес, парк.

— Дело в том, что там довольно-таки много надо заниматься. В том числе и тем островом, который там просто заполонился. Где санаторий «Урал», тоже надо все переделать. Надо иметь хороший проект и, согласно этому крупного проекту, заниматься Зауральной рощей. Вот просто так наскоком — это бесполезно.

— Не забывая, что там есть еще места захоронений.   

— Я почему про проект сказал и хотел продолжить, что там есть еще и такие святые места, их вообще трогать нельзя.

— Кстати, если уж мы говорим про Зауральную рощу и с другой стороны про Набережную. Вы бывали на спуске обновленном? Как вы смотрите на этот «ремонт», и с профессиональной точки зрения, и с эмоциональной точки зрения? Вот эти ступеньки, которые сейчас желтовато-коричневыми выглядят.

— Честно сказать, вот мы Александровский спуск у себя сделали на Марсовом поле, на Красной площади, и меня как-то не тянет ходить туда. Я туда практически не хожу.

— Ну бываете все равно? Видели?

— Нет. Давно уже не был. Больше года, наверное. Ну а зачем? У нас там все есть. У нас своя лыжная трасса. У нас свой английский парк, у нас свои горки. У нас все свое.

— Но это историческое место все-таки. Это спуск к Уралу. Это то, откуда начинался Оренбург.

— Ну да. Кто-то приедет в гости, я обязательно туда пойду.

— Несмотря на то, что он в таком состоянии сейчас? То есть душа у вас за это место не болит? То есть вы новодел там у себя сделали, а историческая часть пусть сама как хочет, так и выживает?

— Ира…

— Так.

— Ниже пояса. Я люблю свой город. Конечно, после твоего замечания я обязательно туда схожу и потом тебе позвоню.

— Хорошо, в следующем эфире тогда обязательно обсудим то, какой вам представится спуск к Уралу, Набережная. Может быть, уже весна будет, как раз начнутся работы по доделыванию. Давайте поговорим о новом главе города Дмитрии Кулагине.

— Давай мы закончим по Пролетарской, по проезду Нижнему.

— Давайте.

— Я вам сказал, что нет политической воли. И я считаю, что эту политическую волю должно проявить руководство города. Все вопросы, которые решаются и можно решать, не надо ни губернаторов, ни тем более президентов Российской Федерации, хотя все люди пишут именно туда. Юрию Александровичу пишут постоянно. А решение, право решения по закону, должна городская власть.

— Дмитрий Кулагин тот человек, который способен эту горячую точку на карте Оренбурга взять и клубок проблем там распутать сейчас?

— К сожалению, клубок очень большой. То время, когда Юрий Николаевич Мищеряков ушел, и с моей точки зрения, было это безвластие, хотя формально власть была, — это время столько проблем накрутило. Мне кажется, что Дмитрий Владимирович не понимает, за какое место надо брать. Везде больно. Что ни тронь, везде больно. Вот ты сейчас про Набережную сказала. Я могу сейчас этих проблем назвать море. Я вот про центр говорил. Недавно с супругой ходили, не на Красной площади гуляли, а по центру города, и удивлялись, какой ужас творится.

 

«Я думаю, он пойдет путем нашего президента Путина Владимира Владимировича»

— Но все-таки насколько высоко вы оцениваете потенциал управленца, хозяйственника, политика на муниципальном уровне Дмитрия Кулагина? Вы ведь пересекались по работе.

— Я считаю, что губернатор абсолютно прав, уговорив его, чтобы он попробовал всю свою энергию, все свои возможности проявить именно в этой области.

— А почему не хотел Дмитрий Кулагин идти на эту должность? Расскажите нам какие-то кулуарные разговоры. Чуть ли не последним документы принес. Что вот вам как опытному политическому деятелю кажется?

— Ну вот я, например, тебя на новую работу приглашу, но я знаю, что ты отсюда не уйдешь. Я для чего это говорю? Понимаешь, Дмитрий Владимирович уже много прошел. И ему достались годы далеко не хлебосольные. Я имею в виду 90-е. Он же пацаном в 80-е годы вошел в политику, будем так говорить. Ну как пацаном, взрослым, конечно. И сразу на их молодую душу выпала эта реформа долбаная, эта перестройка, которая не знаю куда пошла, куда пришла, и черные, и красные, и белые. И он все это прошел. И слава богу, у него нет изменений в части инфарктов, инсультов. Но у него деятельность, мы же вместе работали эти девять лет, с 1991 по 1999…

— А так и раньше же еще, наверно?

— Конечно, мы и раньше начинали. Я с Владимиром Васильевичем был в хороших отношениях, и он тоже входил в команду вместе с Владимиром Васильевичем Елагиным. Я его знал. Но тогда он еще действительно был пацаном.

— Будущего главу города в нем было нельзя узнать еще.

— Я был уверен, что он будет большим.

— Так почему не хотел он? Как вам кажется? Как вы для себя объясняете это?

— Потому что он уже очень много пережил. Он уже много сделал. И хочется все-таки уже идти по проторенной дороге.

— Юрий Мищеряков тоже многое сделал, но, тем не менее, пошел же в Госдуму.

— Мужчина, что сделает до 40 лет, вот на этом он до 45-50 лет будет жить.

— Юрий Мищеряков дал нам пример.

— А вот потом перестроиться после 55 лет вообще невозможно. Юрий Николаевич был первым заместителем председателя горисполкома до 1988 года, я его сменил тогда. И он вернулся опять на свое место.

— Но он потом в таком возрасте пошел в Государственную думу. Не побоялся менять и идти на другой уровень.

— Он вернулся потом опять на свое место, но уже не первым замом, а мэром. И он с 2001 года возглавлял Оренбург. Он как рыба в воде.

— Что сейчас надо Дмитрию Кулагину прежде всего в работе проявлять? Больше жесткости какой-то? Потому что понятно, в городе есть много борющихся бизнес-интересов в абсолютно разных сферах. Быть больше дипломатом? Быть больше законником, как говорят, чтобы всех выстроить?

— Я думаю, что Дмитрий Владимирович очень молодой для этой своей должности и очень умный человек. В данном случае, я думаю, он пойдет путем нашего президента Путина Владимира Владимировича. Он что сделал? Равноудаленность.

— Как это равноудаленность? Друзья и семья Владимира Владимировича все в общем-то при источниках дохода.

— Начинал он равноудаленно. Первые пять лет были не такие. Я думаю, что Дмитрию Владимировичу нужны будут годика полтора-два, чтобы понять, кто что может.

— А потом своим друзьям пораздавать самые лакомые кусочки.

— Не своим друзьям. Он не идиот. Он не дурак. Он никаким друзьям ничего раздавать не будет. Но сильные группы, сильных бизнесменов он должен будет в какой-то союз, я имею в виду в Оренбурге, объединить. Ему не дано ни нефтяников там, Сечина, ни Миллеров, «Газпром».

— Но, тем не менее, здесь есть транспорт, реклама, ремонт дорог, строительство школ.

— Ты права. Здесь есть и хороший бизнес. В Оренбурге прекрасный бизнес. Но надо это все увидеть, но надо это все почувствовать. И я надеюсь, что он за этот год, ну, может быть, полтора, все познает. И вот как ты говоришь, начнет раздавать своим, конечно, есть субъективизм в решениях любого должностного лица. И, конечно, он будет субъективно оценивать те или иные действия. Но опять, у него достаточно хорошие, с моей точки зрения, развитые мозги, чтобы отличить одно от другого.

 

«Некоторые товарищи, они уже не работают, были удивлены, что это их право. Чтобы мы платили меньший налог на землю, на здание и даже за тепло»

— А вообще в этой конфигурации муниципального управления с региональной властью много ли зависит от главы города? Много ли у него возможностей для того, чтобы проявлять инициативу, действовать, что-то решать? Или эта вертикаль настолько жесткая, что он тут как министр скорее в правительстве? Министром по делам Оренбурга будет работать?

— Если у нас губернатор останется прежний, а выборы же в сентябре, я думаю, что этот тандем будет очень хорош.

— Но получится, он будет исполнять…

— И Дмитрию Владимировичу не надо будет тратить энергию на установление тесных контактов и связей с губернатором.

— А если вдруг интересы области не совсем будут отражать интересы города, или придет другой? Знаете, тут коммунисты претензию высказывают, что всего 500 тысяч рублей на Оренбург, как на областной центр, выделяют. Ведь уважающий себя глава должен сказать, что это копейки на поддержание статуса столицы региона.

— Ну, у нас же как? Пословица была — раньше думай о Родине, потом о себе. И ему придется именно так выстраивать свое планирование. Но никогда ни один губернатор, насколько я понимаю и знаю, не бил по рукам ни одному мэру, если он развивает бизнес. Если он позволяет развивать именно мелкий бизнес, средний бизнес. У муниципальных образований очень большие права. Больше, чем у субъекта Российской Федерации в части местных налогов. Вернее налогов, касаемых малого и среднего бизнеса. Мы когда построили школу, детский садик, все остальное, мы спокойно обратились в городской Совет, и некоторые товарищи, не будем называть фамилии, они уже не работают, были удивлены, что это их право. Чтобы мы платили меньший налог на землю, на здание и даже за тепло, это их право. Там долго проходить все эти ступени, но это можно сделать. И я думаю, что команда, думаю, что она будет обновленная у Дмитрия Владимировича, будет это все понимать и знать. По крайней мере, те люди, с которыми он консультируется, работают некоторые у меня, некоторые рядом с нами, можно сделать вывод о том, какие вопросы он им задает, что он с ними обсуждает, он с умом.

— Можно сделать вывод, что команда на стадии формирования пока.

— Я думаю, да. Дай бог, чтобы не затянулось. До лета надо сделать, чтобы команда была.

Фото: Orenpolit.ru

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий