Эхо Москвы Оренбург

«Рикошет» на «Эхе Москвы». Что говорят о колонии «Черный дельфин» юристы и родственники заключенных

«Рикошет» на «Эхе Москвы». Что говорят о колонии «Черный дельфин» юристы и родственники заключенных
Февраль 19
16:23 2019

Программа «Рикошет» на «Эхе Москвы». 

Ведущий — Александр Плющев. 

Гость — шеф-редактор «Эха Москвы» в Оренбурге Ирина Левина. 


Что говорят о колонии «Черный дельфин» юристы и родственники заключенных. Расследование «Эхо Москвы» в Оренбурге

А. Плющев

― Меня зовут Александр Плющев. Ближайшие 10 минут посвятим довольно тяжелой теме. Сегодня наши коллеги с «Эха Оренбурга» опубликовали огромную публикацию – «Черный дельфин: что говорят об одной из самых страшных колоний России юристы и родственники заключенных». У нас по телефону – журналист «Эха Москвы» в Оренбурге Ирина Левина. Ирина, добрый вечер!

И. Левина

― Да, добрый вечер!

А. Плющев

― Прежде чем задать первый вопрос, я хочу задать вопрос нашим слушателям. А они будут совпадать, кстати, – вопрос к Ирине и вопрос к нашим радиослушателям. Речь идет о заключенных в колонии с наиболее жесткими условиями пребывания в России, – у нее есть такая репутация. Там содержатся люди, приговоренные к длительным срокам заключения, в том числе и к пожизненному. Ну и тяжесть преступлений, за которые их приговорил суд, вы можете себе представить. Самые разные люди там сидят.

И вот выясняется, что, возможно, нарушаются их права, и, соответственно, они начинают жаловаться. А журналисты занимаются этим делом, то есть выясняют, на что же они жалуются, что там у них происходит. Само собой, наверняка первая реакция у кого-то из людей будет следующей: нашли кому помогать. Вот у меня вопрос как раз к нашим радиослушателям: оправдан ли интерес, оправдана ли помощь, оправдана ли правозащита людям, которые сидят в таких колониях, или, возможно, по-вашему, есть другие категории людей (не знаю, дети-инвалиды, бог знает кто, кто угодно), кто нуждается во внимании и помощи журналистов?

Эта категория имеет такое же право, тогда – 101 20 11. Если вы считаете, что есть более достойные такого внимания категории, то – 101 20 22. Давайте попробуем это голосование. Еще раз я скажу. Если вы считаете, что подобным людям надо помогать, на них надо обращать внимание тоже – 101 20 11. Если вы считаете, что есть более достойные категории, на них надо сначала обратить внимание, с ними разобраться – 101 20 22.

Так почему же, Ирина, вы тоже занялись этим и заинтересовались историей людей в «Черном дельфине»?

И. Левина

― Я не могу сказать, что я сама заинтересовалась этой историей. Скорее, это история, которая пришла к нам сама. К нам обратилась мать одного из заключенных, причем он там сидит больше 18 лет, довольно длительное время. Скажу сразу, что человек осужден за разбойное нападение, в результате которого было убито порядка 6 человек. Ну, он, естественно, целиком свою вину не признает (только частично) и пытается еще до сих пор свой приговор обжаловать.

К нам пришла женщина, которая приезжала к своему сыну на длительные свидания. Она живут не в Оренбургской области, довольно далеко отсюда. Ей уже больше 70 лет. И вот она так раз в несколько лет приезжает. Она принесла информацию, которую, в общем, как мне кажется, довольно сложно получить из колонии, тем более колонии такого режима. У нас были, во-первых, рассказы, которые она записала со слов своего сына во время длительного свидания. И была целая пачка фотографий, сделанных, как она утверждала, именно в камерах, там, где содержатся эти заключенные.

Но фотографии выглядели действительно ужасно. И это совсем не походило на те фотографии, которые обычно мы видим на сайте УФСИН по Оренбургской области, или фотографии, которые представляет Уполномоченный по правам человека. Поэтому можно было тут пойти двумя путями. Можно было просто проигнорировать вот эту информацию, которая к тебе пришла как к журналисту. А можно было попытаться хотя бы разобраться, что соответствует действительности: те фотографии, которые дают официальные структуры, или вот такие фотографии, которые каким-то образом (понятно, наверное, тоже не очень законно) вышли из стен колонии.

tweet

И.Левина: Как говорят все юристы, на тех, кто пытается жаловаться, сразу оказывается давление tweet

tweet

А. Плющев

― Насколько вы продвинулись в этом разбирательстве?

И. Левина

― Мне кажется, каждый остался, в общем-то, наверное, при своем мнении. Мы на этих фотографиях заретушировали лица заключенных, опять же по просьбе этой женщины, которая к нам обратилась. И имя ее в публикации мы тоже изменили, опять же из соображений безопасности тех людей, которые там находятся, потому что, как говорят все юристы, на тех, кто пытается жаловаться, сразу оказывается давление. Даже если человек в какой-то момент решил пожаловаться, очень часто бывают ситуации, когда они свои жалобы потом просто забирают, говорят: «Нет-нет, я не хочу ни с вами сотрудничать, никуда больше обращаться».

Поэтому мы, в общем, все это сделали непубличным, изменили. И эти фотографии мы отправили в официальные наши всякие структуры: в УФСИН по Оренбургской области, Уполномоченному, показали председателю ОНК, показали спецпрокурору. И попросили прокомментировать, настоящие это фотографии, могли они быть сделаны в «Черном дельфине» или хотя бы похожи они как-то на какие-то камеры. Но, в общем, никто из этих официальных структур нам не подтвердил, что это так.

Но у нас есть комментарий руководителя регионального отделения «Комитета против пыток» Тимура Рахматулина, который несколько лет назад был членом Общественной наблюдательной комиссии. И он тоже видел эти фотографии в неретушированном варианте – он видел лица этих заключенных. Так вот, он говорит, что он этих людей действительно видел в «Черном дельфине», и, в общем, такие камеры тоже там встречались. И он сомневается, что за год-два ситуация в «Черном дельфине» кардинально поменялась и больше таких камер нет.

Там одна из структур, например, очень забавно ответила, что фотографии очень плохого качества и они не в состоянии определить, их это камеры, не их камеры. Но могу, кстати, сказать, что сам временно исполняющий обязанности начальника этой колонии, он вообще на наш запрос не ответил. Ну, может быть, он посчитал достаточным, что ответил начальник УФСИН, который, — в общем, камеры в колонии не признали там.

А. Плющев

― Я напомню телефоны для голосования. Если вы считаете, что людям, которые отбывают наказание в таких тюрьмах, как «Черный дельфин», тоже требуются правозащита и помощь журналистов, например, – 101 20 11. Если вы считаете, что, может быть, и так, но существует по меньшей мере более достойные категории – 101 20 22.

Я смотрел, читал это и подразделил вот эти жалобы на несколько групп. Они жалуются на условия содержания, на возможность общения, переписки, на избиения и унижения. Ну, условия содержания – это что значит? Это в смысле как выглядит камера, где они находятся. Я вот это имею в виду. По-моему, все. По-моему, вот эти вот главные. Что еще главное, может быть, я упускаю.

И. Левина

― Для меня еще показалось таким цепляющим опять же моментом в рассказе этой женщины… Я даже изначально думала, что, может быть, мы ограничимся новостью на этот счет, потому что это такая оренбургская особенность. Она рассказывала, что ее сыну в колонии предлагали покупать консервированные соленые арбузы…

tweet

И.Левина: Зачастую заключенным в расходные листы вписывают лишние вещи: порошок, лампочки. Что делать с этой лампочкой tweet

tweet

А. Плющев

― Да, и условия труда тоже там, забегая вперед.

И. Левина

― Да, и условия труда. У них же, в общем, есть деньги, которые им передают родственники. И вот, по словам этой женщины, которая к нам обратилась, зачастую бывает так, что заключенным в их расходные вот эти листы (или как правильно называются их документы?) вписывают какие-то лишние вещи: порошок, например, какие-то лампочки. Хотя понятно, заключенному что делать с этой лампочкой…

Также вот туда вписывались какие-то продукты. И мне показалось это как минимум чем-то необычным. А у нас (надо, наверное, напомнить и сказать слушателям, кто не в курсе) Соль-Илецк славится выращиванием арбузов. Так вот, мне показалось это странным, что арбузы, которые там выращивают, видимо, их не могут никуда реализовать, консервируют и пытаются продать тут же на месте заключенным. Но, кстати, интересно, что в УФСИН подтвердили, что действительно они производят продукты питания, в том числе и арбузы. Ну, поэтому, дальше хотите верьте, хотите – нет…

А. Плющев

― Ну да. И типа заключенные их с большим удовольствием берут. Да, понятно.

И. Левина

― Ну да. А она говорит, что он никогда это, в общем, не пробовал. Ну, логично, если ты не живешь в Оренбургской области или в Астраханской, то для тебя все, что там делают с арбузом, может показаться очень экстравагантным.

А. Плющев

― Ну да. Что будет дальше? Я так понимаю, они подали жалобы в ЕСПЧ.

И. Левина

― Да. Еще тоже важный момент такой.

А. Плющев

― У нас минутка осталась.

И. Левина

― Да, они подали жалобы в Европейский суд по правам человека. И Оксана Преображенская, адвокат из Страсбурга, который их представляет, она уверяет, что уже в этом году эти жалобы могут рассмотреть. Но жалобы – именно по условиям. По избиению доказывается все гораздо сложнее. И тут еще, как я понимаю, жалобу они не направили, потому что нужно доказательную базу более серьезную собирать.

А. Плющев

― Понятно. Будем смотреть тоже за этим делом. И наших журналистов в Оренбурге тоже просим следить, как будут развиваться события, в том числе и, возможно, какова будет реакция на эту публикацию от ФСИН на самых разных уровнях. А мы завершаем наше голосование. И 75 % наших радиослушателей сказали, что неважно, какие люди, неважно, где они содержатся, им нужна правозащита, даже если они и приговорены к пожизненному заключению. 25 % радиослушателей считают, что есть более достойные категории тех, кому нужна подобного рода помощь. Меня зовут Александр Плющев. Спасибо! И до свидания!

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий