Эхо Москвы Оренбург

Игорь Сухарев: Оренбуржцы хотят нового человека. И не хотят, чтобы он был связан с оренбургскими элитами

Игорь Сухарев: Оренбуржцы хотят нового человека. И не хотят, чтобы он был связан с оренбургскими элитами
Май 11
20:25 2019

Расшифровка фрагмента программы «Эхо Москвы» в Оренбурге от 8 мая 2019 года.

Ведущий: Леонид Уварчев.

Гость: депутат Госдумы Игорь Сухарев.


«Интернет остался независимым»

— Я начну сразу с того, что первого мая президент подписал закон об автономном интернете, и как вы голосовали за этот законопроект?

Давайте сразу начнем, наверно, с трех законопроектов. Мы же будем разговаривать сейчас и о «фейковых новостях», и о том, что нельзя оскорблять представителей, как, по крайней мере, многие считают, власти в интернете, хотя на самом деле не так. Давайте три их сразу объединим и обсудим.

Я три законопроекта поддержал. Попытаюсь объяснить. Начну с самого главного. Интернет сегодня — это не просто место, где можно высказывать любые точки зрения, это не просто возможность огромная черпать информацию, это, конечно же, и среда, которая активнейшим образом влияет и на людей, которые в интернете находятся, и на политическую повестку, и отчасти на экономическую повестку, и, как показывает последнее время, многие недружественные нам страны используют интернет в своих целях.

— Мне казалось, что наоборот, например, Соединенные Штаты Америки больше говорили, что мы как-то…

— Нет, в сетях идет достаточно активная война, то есть мы должны это понимать, или борьба, скажем так. Ну давайте начнем с того, что в сентябре 2018 года американцы приняли стратегию национальной кибербезопасности. Они декларируют там принцип сохранения мира силой. И, соответственно, они видят одну из угроз, мы это с вами, и телевидение показывает, и в газетах пишут, и в том числе в каналах присутствует. Они видят угрозу в России. И мы понимаем, что все эти действия направлены отчасти в том числе и против нас. Начиная о том, что нас экономически пытались подтолкнуть к каким-то действиям, обещая отключить от системы Swift, и поэтому родилась карта мира.

— Но вот сейчас у нас один из жителей, Андрей Лысенко, даже выходил на акцию, похороны символические такие независимого интернета.

Интернет остался независимым.

— Каким образом он может остаться независимым, если будет такой около железный занавес от остального мира?

— Хорошее слово «будет». То есть пока этого нет. Если вы читали сам законопроект, наш законопроект носит рамочный характер и декларативный характер, мы ответили на эту стратегию, что в таком случае, если вы попытаетесь использовать интернет-сообщество против нас, мы тоже введем определенные меры: заградительные меры, обеспечительные меры. Вы понимаете, что сегодня интернет — это и информация, это и возможность получить ту или иную услугу. И он очень важен для России, он вообще для всего мира важен, но и для нас в том числе. И мы ответили.

Это рамочный закон, там нету ни одной нормы, отсылочной нормы, которая говорила, что мы что-то запрещаем, что мы что-то сегодня блокируем. Там говорится о том, что мы можем разработать и принять меры и установить ряд технических устройств. Если читать внимательно закон, он очень короткий, кстати, если читать внимательно, то там написано: декларативный характер, что мы это можем предпринять. И действительно специалисты, и в том числе речь идет о компании Huawei, что якобы она поставила уже какое-то оборудование или будет поставлять, и речь идет о том, что, если это будет предприниматься, то мы соответственно со своей стороны постараемся предпринять меры для того, чтобы эти агрессивные попытки влиять на экономику и соответственно на электорат, то есть мы будем блокировать. Конкретных действий: запрещаем, не позволяем – их нет.

— Пока нет, но они могут быть.

Их нет на сегодняшний день. И они действительно, я с вами соглашусь, могут быть, но не потому, что интернет представляет угрозу сегодня власти, как многие пытаются это показать. Власти интернет тоже нужен. Перед вами сидит человек, который активно пользуется сетями. Это сегодня, наверное, самый главный мой источник моих избирателей о том, что я делаю.

— Telegram пользуетесь?

Нет, я не пользуюсь. Все остальные каналы задействованы.

— Но есть же политики, которые пользуются Telegram. И они говорят, что он не запрещен.

— Ну и ради бога, пускай пользуются. Кто возражает, это же их личное дело. Я пользуюсь теми сегодня социальными сетями, которые в России разрешены и которыми действительно сегодня подписаны мои избиратели. Поэтому, наверное, на первое место я бы поставил даже «Одноклассники». Поэтому для меня он тоже важен. И для депутатов многих важен, которые избирались, которые общаются сегодня активно с избирателями, поэтому речи о блокировании интернета нету.

 

«Конституция не пойдет сама в суд»

— Но, если говорить еще об одном законопроекте, о котором вы уже сказали, про «неуважение к власти»…

Давайте зачитаю, я принес пояснительные записки. Я зачитаю: «явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам Российской Федерации, конституции Российской Федерации и органам, осуществляющим государственную власть в Российской Федерации». Здесь нету ни губернатора, ни депутата, ни одного субъекта, который работает в этих органах либо работает на эти органы.

— То есть вам само название не нравится, вот это «неуважение к власти».

Да. Его истолковали, что это неуважение именно ко мне как к депутату, что якобы я попытаюсь прятаться от достаточно агрессивных комментариев, которые идут в мой адрес, за этот законопроект. Это так и преподнесено, в том числе в комментариях, когда я написал об этом законопроекте, что, Игорь Николаевич, боитесь, вы за него прячетесь. Я еще раз повторяю, что этот законопроект ни в коей мере меня от этих даже порой нецензурных комментариев не спасает и не прикрывает. Мы за него не прячемся. Мы говорим, не надо оскорблять Конституцию.

— И не надо оскорблять президента. Уже есть штрафы, которые выносят по этому закону.

Еще раз, о президенте речи тоже не идет. Речь идет об органах.

— Но, тем не менее, штраф же уже вынесен. Уже есть факт того, что за высказывание негативное в адрес президента в социальных сетях наказывают.

— Еще раз. Вот законопроект. Конечно же, этот законопроект могут исполнять и воспринимать люди по-разному на местах. Давайте я буду отвечать за закон. Вот в этом законе есть четыре всего группы: это органы власти, конституция и так далее. То есть четыре, которые сегодня, если ты хочешь критиковать, то критикуй, достойно, не надо издеваться над флагом, не надо переписывать или глумиться над статьями Конституции.

— У нас же были законы, которые уже предопределяли именно оскорбление государственных символов. И к ним относится и флаг.

— Мы вносим, кстати, дополнение и изменение в федеральный закон об информации, информационных технологиях, защите информации. Там именно раздела, который бы касался электронных СМИ, не было, и мы его расширяем. Вы абсолютно правы. Такие нормы были, но мы их расширили до определенного уровня.

— Вас спрашивает Дедок из Ивановки: «А всех других оскорблять безнаказанно можно? Если нет, то зачем выделять только представителей власти?».

— Не представителей власти. Вообще оскорблять никого не нужно. И если меня оскорбили, оскорбили вас, вы можете пойти в суд и соответствующим образом там доказать, отстоять свое честное имя. Но речь идет о Конституции. Конституция не пойдет сама в суд, орган власти, как таковой, не пойдет в суд сам, правильно.

— Вас тоже Елена спрашивает: «Зачем нужен этот закон, если он дублирует уже существующий?».

— Электронные СМИ там не были, поэтому расширили, в том числе вошли электронные СМИ, интернет-сообщества. Мы говорили о печатных изданиях.

— За оскорбление власти сейчас расследуется уголовное дело в отношении правозащитника Евгения Плескачева из Медногорска.

— Конкретно кого он оскорбил?

— Предполагается, что сотрудника Следственного комитета.

— Если он в какой-то, скажем так, не совсем корректной форме оскорбил, ну давайте, это не касается этого закона, и тем более есть у нас правоохранительные органы, есть прокуратура, они дают именно оценку, и суд дает оценку, оскорбил – не оскорбил. Мы еще раз говорим, этот закон не касался того, о чем кипел весь интернет. Ну согласитесь. Вот 4 сегодня субъекта, которые нельзя оскорблять: флаг, конституция, органы власти. Но нет там ни меня, депутата. Но меня же полоскали в этом интернете от зари до заката за то, что я пытаюсь каким-то боком укрыться за этим законопроектом. Но это не обо мне речь шла. Как писали нелестные комментарии, так и пишете, ради бога, бог вам судья. Я их читаю очень внимательно.

— Вы не удаляете комментарии?

— Я вообще их не удаляю. Я их читаю. Ну так считает человек и считает. Но мне это обидно очень, и даже мне где-то страшно за людей. Когда мы написали недавно и выложили пост о строительстве храма, кафедрального собора, в городе Бузулуке, и люди додумались оскорбить и владыку, оскорбить митрополита. Вообще, какие надо иметь мозги, когда речь об обыкновенном храме, брать просто лично оскорблять людей. Поэтому никто их, к сожалению, по этому закону не привлечет к ответственности.

— Вы считаете, что можно было бы привлечь к ответственности за такие оскорбления?

— Я считаю, что таких людей вообще привлекать к ответственности, наверное, уголовной нельзя, потому что они однозначно справки принесут.

 

«У нас гуманные суды»

— По поводу третьего законопроекта, который вы упомянули, это законопроект о «фейковых новостях». Вы тоже за него проголосовали.

— Был ярчайший пример, может быть, кто-то из ваших слушателей его знает, я его приведу, мы раскопали все-таки, кто был предысточником, на мой взгляд, достаточно читаемое и уважаемое агентство Ura.ru, один из корреспондентов выпустил такую информацию о том, что если у вас нет гаража, то вы не имеете право приобретать автомобиль. И она полетела по всем каналам, это было сказано, что депутаты Государственной думы принимают такой законопроект. Я написал опровержение, и поверьте, опять-таки связана с двумя этими законопроектами история, опять наслушался столько в свой адрес. Его не было, его даже в базе нет, вообще сегодня база открыта законов, которые вносятся в Государственную думу. Зайдите, посмотрите, ради бога. Они принесли извинения.

— Это нормальная журналистская практика и это саморегулирование рынка. Вы вносите очередную норму, которая будет штрафовать средства массовой информации.

— Давайте вспомним «Зимнюю вишню». Я активный интернет-пользователь, я следил, о чем писали, какое количество трупов, как это преподносилось. Я не думаю, что это делали жители Российской Федерации. А если делали жители Российской Федерации – однозначно надо привлечь к ответственности, которые писали, что завалены, что места в морге нет, пакетов нет, что только не писали. Разве это правильно?

— Правительство Оренбургской области на протяжении полугода слухами называло информацию о том, что Юрий Берг уйдет в отставку. Говорило, что слухи это неправда, тем не менее, Юрий Берг ушел, это фейковая новость?

— Но если она сегодня подтвердилась, то нет, это новость. Аналитическая новость была.

— А они называют слухами. И они говорят, что нет, он не уйдет — это слухи.

— Но никто же не обратился, не привлек к административной ответственности.

— То есть можем попробовать?

— Давайте так. Телеграм-каналы сегодня строят всю свою информационную доктрину на каких-то аналитических материалах и догадках. И никто не говорит, что их сегодня надо блокировать. Если вы говорите о конкретном лице, если вы рассуждаете о выборах, если вы рассуждаете о каких-то раскладах политических. Но когда вы населению предлагаете: караул, бегите, сегодня будет землетрясение, и такое существует, наверное, надо как-то останавливать. Я на Youtube-каналах вижу сегодня огромное количество гениев, которые по-своему интерпретируют историю, в том числе историю Великой Отечественной войны. Во-первых, они вносят определенный диссонанс в голову наших молодых людей, которые учат историю, которая написана в учебниках, и вообще учат не очень светло.

— Но это и есть свобода, когда человек может интерпретировать по-своему каким-то образом. И вот в данном случае идет речь об ограничении свободы.

— Сейчас многие ваши слушатели, особенно молодые, меня осудят, не надо путать свободу и анархию. Мы же все время показываем, как образец свободы Америку или Европу. Но вы там попробуйте плюнуть на флаг, оскорбить представителя власти, но что из этого выйдет.

— Опять я возвращаюсь к тому, что флаги нельзя было и раньше в России оскорблять, и раньше нельзя было оскорблять представителя власти.

— Я понимаю. Если вы начнете распространять новости, то на вас нападет, там еще это сделано, наверное, более простой вариант. Там такое количество юристов подключится к тому, чтобы вас оставить просто-напросто нагим и отнять у вас все. У нас гуманные суды. У нас даже по этим оскорблениям, у нас по «фейковым новостям «выносятся суммы, которые иногда даже не соответствуют уровню содеянного, правильно, то есть это 3000 штраф, 5000 штраф. В Америке с вас заберут все, вы еще должны будете за оскорбление.

— Есть инициатива, чтобы привлекать к ответственности и чиновников за неуважение к населению. Такой законопроект рассматривается, по крайней мере, и инициатива обсуждается.

— Он скорее всего не рассматривается. Я не знаю, я не заходил в базу Государственной думы. Если он будет рассматриваться, то надо посмотреть, как он написан, насколько он корректно написан. Конечно же, должны быть адекватные меры, что к тем, кто представляет людей, и соответственно к тем, кто, наверное, пишет.

— Теоретически вы могли бы такой закон поддержать?

— Теоретически, конечно.

— «А кто-то оскорбил Конституцию» — спрашивает Дрон, и еще тоже про Конституцию Лена: «Явное неуважение к Конституции — это законы, которые противоречат ей». И Дмитрий вас спрашивает: «Меня оскорбляют флаги «Единой России» на фоне Вечного огня, не хотите внести законопроект, чтобы любую политсимволику запретить на 9 мая?».

— Давайте о следующем я скажу. Понятно, там кого-то что-то оскорбляет. Но давайте приведем пример, завтра будет большое шествие, называется «Бессмертный полк», есть положение о проведении этой акции, и в этом положении написано, что категорически запрещается любым партиям, любым организациям использовать любую символику, в том числе и партийную, и в том числе получали партии многие, «Единая Россия», замечания, когда люди приходили с шариками от «Единой России». Если это не нравится, найдите способ, и этот закон не имеет к этому отношения, найдите способ, пропишите правило сегодня, чтобы не приходили все партии. Не будут приходить все партии, «Единая Россия», наверное, на 9 мая придет без флагов. Если вообще этот вопрос настолько глобален, требует проработки со стороны Государственной думы, давайте обратитесь ко мне, пожалуйста, мы проработаем и этот вопрос.

 

«Оренбуржцы хотят сегодня нового человека. И не хотят, чтобы он был сегодня связан с элитами оренбургскими«

— Главный редактор Орен-ТВ приходил к нам в студию и оценил 9 лет работы губернатора Юрия Берга одним словом – «недоразумение». Вы как оцениваете это высказывание, считаете ли вы, что это так?

— Я считаю, что это оскорбление.

— После предыдущей части как будто можно подать в суд.

— Но что значит «недоразумение». Надо, наверное, было видеть работу Юрия Александровича Берга. Я ее видел, я проехал десятки тысяч километров вместе с ним по территории Оренбургской области. Я видел, какие решения принимались. Поэтому я абсолютно с этим высказыванием не согласен. Он отдавал всего себя этой работе. Если он даже и заблуждался в чем-то, то он заблуждался, наверное, искренне. А сделано было очень много.

Вы не забывайте, что последние 5 лет — это время достаточно жесткого экономического кризиса было. Поэтому да, наверное, можно сказать, что какие-то были ошибки, какие-то были промахи. Но говорить, что ничего не делалось, ничего не строилось, это абсурд. И в том числе Юрия Александровича обвиняли многие в том, что он много ездит, много открывает, как говорили, ленточки режет. Но если резались ленточки, они же резались на объектах, которые вводились в эксплуатацию, это клубы, школы, спортивные объекты. Нельзя поэтому сказать, что ничего не делалось либо делалось неправильно. Да, определенная усталость, то есть соглашусь, наверное, с одним, определенная усталость у людей накапливается, но мы хотим постоянно изменений, хотим какого-то обновления. То есть этот запрос мы видели очень давно. Я был секретарем регионального отделения, на каждые выборы мы идем, мы делаем социологию, мы видим по этой социологии эти запросы. И действительно люди хотели изменений, в том числе и в районных советах, и в сельских советах, и в городских советах, в Законодательном собрании. Я как секретарь, наверное, на этом посту принимал максимум усилий для того, чтобы приходили молодые люди во власть. И есть целая плеяда молодых людей, которые пришли, когда я был секретарем.

— Есть ли среди жителей Оренбургской области кандидатуры достойные, чтобы стать губернатором Оренбургской области?

— А я же вам еще раз сказал, что есть запрос. Наверное, кандидатуры такие есть, но есть запрос сегодня достаточно большой на новое лицо. Новое лицо – это человек, который не живет на территории Оренбургской области.

— То есть достойные есть, но нужен человек, который из другого региона?

— Это говорит нам общество сегодня.

— Запрос оренбуржцев.

— Запрос оренбуржцев, да. То есть они хотят сегодня нового человека. И не хотят, чтобы он был сегодня связан с элитами оренбургскими, наверное.

— Почему так происходит?

— Почему вы мне задаете вопрос? Если этот запрос сегодня есть.

— Я могу вам сказать, вот Галина Шешукова вчера приходила, она говорила, что это связано с коррупционными делами, которые в основном связаны с партией власти, с представителями власти, правительства.

— Вы теперь говорите о том, почему люди не хотят и почему запрос на новые лица.

— Да, конечно.

— Вы спросили «Есть запрос?», я сказал – есть. Почему есть запрос – по многим причинам. Во-первых, несменяемость, может быть, отчасти на это влияет. Во-вторых, коррупционные дела, как вы выразились. Кстати, не только члены «Единой России» попадались по коррупционным делам, есть истории, когда и другие партии. Скажу честно, тут не надо выделять партию «Единая Россия», «Справедливая Россия». Вообще для людей человек из власти попался на взятке. Партийная принадлежность – это мы между собой, наверное, ведем какие-то разбирательства межпартийные. А так попался представитель власти, это уже плохо, и люди не доверяют власти. И сегодня не доверяют, если там скажем, грубо говоря, Государственной думе, Законодательному собранию, районному совету, они не доверяют, как представителям «Единой России», так и представителям других партий в этом органе. И это надо брать сегодня на заметку всем нам.

— Тем не менее, есть процедура проведения праймериз, предварительного голосования у «Единой России», и там участвуют три человека, кроме Дениса Паслера, врио губернатора, там еще Роман Цуканов из Почты России и Машковская из президентского кадетского училища. Они не могут претендовать на пост губернатора?

— Если пойти по положению о праймериз, то могут в случае победы.

— Почему не стали делать открытый праймериз, как это происходит с третьим округом, который, кстати, к вам тоже относится?

— «Единая Россия» единственная же из партий, которая проводит такое мероприятие. Праймериз по открытой модели, он вообще, наверное, отчасти повторяет саму выборную процедуру сентябрьскую. Представляете, какое огромное количество участков надо открыть, какое огромное количество людей надо привлечь. И возникает усталость даже от этой процедуры. Это практически аналогия голосования в единый день. Вот представляете размах. Надо ли? Есть же не только открытая система выбора кандидатов, есть они разные. Поэтому на месте политсовет, президиум принимает решение, какую применить в той или иной ситуации. У нас запрос на новое лицо в Оренбургской области очевиден. Вот он очевиден, он лежит на поверхности. И сегодня плясать вокруг этой темы, что давайте, почему, праймериз не тот, а почему этого не заметили – ну бессмысленно, все это понимают.

— Было ощущение, что Юрий Берг готовится на еще один срок.

— Юрий Александрович, во-первых, и по состоянию здоровья имел возможность проработать еще один срок, и все предпосылки были. Наш субъект по многим показателям находился в верхних списках. Поэтому почему еще раз не зайти. Была команда, были какие-то задачи, которые он не решил, и какая-то часть населения высказывала эту позицию. Я ездил на встречу, многие Юрия Александровича знали. Юрий Александрович, кстати, надо отдать должное, огромное количество знал в лицо, разговаривал напрямую. И поддержка такая была, и опирался он на эту поддержку.

— Игорь Николаевич, скажите, в праймериз будут предусмотрены дебаты? Раньше говорили, что это будет обязательно.

Вам, может быть, лучше задать эти вопросы тем, кто будет проводить праймериз. Я же уже давно не секретарь регионального отделения партии.

 

«Боялись конкуренции какое-то время, почивали на лаврах, я соглашусь с этим»

— «Почему нужно новое лицо в руководстве региона, если ваш гость говорит, что Берг делал все правильно», — Александр спрашивает.

— Еще раз. Постараюсь объяснить. Юрий Александрович делал все правильно. Но есть определенная усталость у избирателей. Каждый из нас человек, мы, либо жена, либо муж, смотрим на своего супруга и иногда начинаем разочаровываться в нем, это происходит постоянно. Это обыкновенная жизнь, обыденная жизнь. Не потому, что что-то делалось или не делалось, а потому что устали, замылился глаз. Может, неправильная информационная политика велась, не все рассказывалось, не до конца рассказывалось. И, кстати, хочу привести пример — в Хабаровске именно это и произошло. Шпорт (Вячеслав Шпорт — губернатор Хабаровского края с 2009 по 2018 годы) очень много делал для региона, огромные финансовые деньги привлекал из федерации. Но не все это всегда освещалось. Юрий Александрович этого не делал, потому что он считал, что говорить об этом и кичиться этим не всегда удобно, неправильно. Может быть, в этом недостаток.

— Тут Дмитрий Урманчеев тоже спрашивает про кадровую политику: «В Оренбургской области запрос не на новое лицо, а на новые лица в руководстве. Почему «Единая Россия» в области не приглашает работать в органы государственной власти молодых и квалифицированных представителей оппозиции?».

— Я вообще с вами соглашусь, что есть проблема, действительно, кадровой скамейки. Она есть не только в «Единой России». Она есть в органах власти, в органах муниципального управления, в ЛДПР, в КПРФ, везде есть эта проблема. К сожалению, мы, и я в том числе как секретарь, могу чуть-чуть оправдаться, и молодежь меня слышит и подтвердит, я прилагал максимум усилий, чтобы и на праймериз шла молодежь. И по партийным спискам могла в органы власти зайти. Но делалось для этого очень мало. А запрос колоссальный, и мы его видим.

И я еще раз говорю, социология давно это показывала. Но, поверьте, сегодня привлечь людей во власть очень сложно. Потому что интернет-сообщество очень сильно влияет на людей. Молодежь не хочет идти во власть. По причине даже того, что в органах местного самоуправления у нас не самый высокий уровень заработной платы. И там никто не ставит задачу довести среднюю заработную плату муниципального служащего до средней по экономике. Они там низкие. Туда тоже молодежь не идет. Это первый шаг. Огромный пласт проблем именно в кадровой политике, которые предстоит решать новой команде. Но я соглашусь, что запрос есть, что какое-то время мы этому вопросу не уделяли внимания, и что исходя из этого возникла проблема. Я полностью с этим согласен. Проблема у всех, причем и партий, и органов власти.

— У нас в гостях был Андрей Рейзлер, депутат Законодательного собрания от «Единой России». И он говорил, что кадровый голод — это на самом деле такая надуманная проблема, и просто не дают дорогу тем, кто хочет работать. Вы так считаете или нет, не согласны с ним?

— Проблема создалась из целого симбиоза трудностей. В том числе и не давали, и не уходили, не готовили, не договаривались о том, что надо давать какую-то возможность. Ну как может избраться молодой человек? Ну наверно, только в списке той или иной партии, причем на проходном месте. Например 50% городского Совета избирается по спискам партии. И можно было договориться, чтоб пять человек провести через определенный список. И эта проблема возникла. Мы ее создали. Боялись конкуренции какое-то время, почивали на лаврах, я соглашусь с этим. Еще раз говорю: не только «Единая Россия», но и другие партии, в том числе ЛДПР, в том числе КПРФ. И все кризисы, в «Справедливой России», кризис в ЛДПР, определенные сложности у коммунистической партии именно потому, что этим кадровым резервом мы не занимались. Надо было учиться у наших старших товарищей. Это я говорю про Коммунистическую партию Советского Союза, не Российской Федерации, где всегда человек был и подбирался на ту должность, которую человек уже занимал. И про «Единую Россию» еще чуть-чуть скажу. Я, как замруководителя межрегионального координационного совета, отвечаю в том числе и за подбор кадров в регионах. У нас есть уже предложения по замещению определенных выборных должностей. То есть мы этот резерв держим, мы его воспитываем. Мы эту проблему понимаем и, конечно же, будем обращать на нее самое пристальное внимание.

— Хочу уточнить, что правильно все услышал. Вы признаете, что в «Единой России» иногда не давали дорогу молодым, потому что боялись конкуренции в том числе?

— Это было не только в «Единой России». Это было во всех партиях. Это было в том числе и во всех органах власти. И поэтому скамейка не заполнена. Во-первых, мы занимались какими-то очень глобальными вопросами и считали, что вопрос кадровой и молодежной политики занимает не первое место по приоритету, и сейчас понимаем, что ошиблись. Отчасти и я как секретарь, коль вы уж к этому хотите подвести, и я понимал, что молодежь слишком суперактивна и что ей надо подрасти на каком-то месте, явно не секретарском, а поработав в местном или первичном отделении партии. Хотя наверно, на мой взгляд, были молодые люди, которые могли, но я не старый был в то время, мне было всего лишь 45 лет, когда я заступил, что могли меня, наверно, и в 30 лет на этой должности сменить. Разные факторы влияли на эти процессы. В том числе и боязнь конкуренции. Вы говорите, боялся ли Игорь Николаевич конкуренции, я — нет. Вы хотите понять, боится ли Олег Дмитриевич конкуренции? Нет, Олег Дмитриевич не боится.

— Два слушателя задают вам один и тот же вопрос. «Следуя логике гостя, не нужно ли новое лицо в руководстве страны», — Александр спрашивает. И в принципе тот же вопрос от того, кто представляется «Дедок»: «А от Путина усталости нет? И от Медведева?»    

— Я как раз когда прошли выборы на Украине, позволил себе провести такой опрос среди своих подписчиков, причем проводил я его в разных аккаунтах в соцсетях. Это были и «Одноклассники», и «ВКонтакте», где я задал вопрос: «Должен ли у власти быть профессионал либо любой человек?». Помните лозунг: «И кухарка может управлять государством». Попросил ответить. Мнения, конечно же, разделились. Но большинство людей все-таки считают, что управлять страной может человек, имеющий определенные квалификационные требования. И во многих законах других стран это забито. Поэтому, на мой взгляд, на сегодняшний день, если мы возьмем социологию, если мы возьмем какие-то другие инструментарии применим, вот именно усталость от Владимира Владимировича мы не видим. И это показывает его рейтинг. Мне сейчас скажут, что он снижается, но эти рейтинги, эти социологии, которые ложатся в основу принятия решения, мы их не видим. То есть, наверно, Владимир Владимирович и его команда находят способы сегодня поддерживать к себе интерес. И принимать такие решения, которые позволяют говорить о том, что государством управляют очень эффективно. Мне бы все-таки хотелось бы, чтобы мы перешли к этому вопросу, к эффективности и цифрам.

— А Дмитрий Анатольевич Медведев. От него усталости нет? Здесь тоже спрашивают.

— Дмитрий Анатольевич назначается президентом. Это не выборная должность. Мы с вами говорим о том, на что можем влиять. И социология ложится в основу того или иного решения, когда это выборная должность. У Дмитрия Анатольевича не выборная должность.

 

— Я посмотрел на сайте Госдумы, по статистике у вас было всего пять выступлений. И это были выступления не по, скажем так, громким высказываниям. Это были выступления о поддержке законопроектов. Вот вы как можете отчитаться перед оренбуржцами за свою деятельность?

— Я могу отчитаться цифрами и делами. Количество походов на трибуну никоим образом не показывает, насколько действенно работает депутат. Вы абсолютно правы, работа вся идет в комитетах. Работа идет во фракциях. На Государственную думу, на пленарное заседание мы приходим уже с решением комитета, с решением той или иной депутатской группы. Поэтому поход на трибуну носит характер: «Коллеги, такой-то принимается законопроект, мнение комитета — поддержать его». И ты высказываешь либо позицию комитета, либо позицию фракции.

— А как же поддержка населения оренбургского? Сказать, какие проблемы, чтобы громко об этом заявить.

— Еще раз говорю, все проблемы высказаны на комитете. И идут они часами. На круглых столах. Пленарное заседание, оно подытоживает всю работу Государственной думы. А основная работа депутата, особенно того, кто избран не по партийным спискам, идет в округах. Наверно, человек, который избран по партийным спискам, который себя позиционирует именно как представитель партии, его, конечно же, надо считать по количеству выходов на сцену. Да, то есть важно для партийного руководства, спикер ты или не спикер. Для меня важно и для моих избирателей, надеюсь, не количество выходов на трибуну. Причем это небольшая проблема.

Можно выходить чаще, просто сказать в комитете: «Давайте я буду вместо тебя докладывать эти вопросы». Это регулируемые вещи. Важно то, что ты сделал в округе. Сколько ты раз встретился с избирателями, какие конкретно проекты ты реализовал на территории своего избирательного округа. Вот здесь, если мы будем мерить показатели, насколько ты активен. И агентства, которые мерили медиаактивность и активность депутата, не раз отдавали мне предпочтение, в том числе и в рамках Российской Федерации, седьмые-восьмые места. То есть по связи с избирателями, количество аккаунтов, подписчиков. Вот это, наверное, главнее для меня. Я, может быть, ошибаюсь. Напишут избиратели, что я должен чаще ходить на трибуну, я буду хоть каждое пленарное.

— Вы в одном из наших эфиров говорили, что в том числе в рамках депутатской деятельности будете работать на привлечение средств из федерального бюджета в региональный. Как эта работа продвигается? И считаете ли вы, что вам удалось многого достичь в этой сфере?

— Удалось, конечно же, многое. Но я хочу сразу сказать, чтобы не обвинили в том, что я на себя какие-то лавры исполнительной власти перетягиваю. Депутат Государственной думы, Законодательного собрания, сельского совета, в бюджете, который есть, определяет приоритеты: что мы тратим на здравоохранение, что на образование. И соответственно за это я несу огромную, колоссальную ответственность. Но есть еще региональные проекты, составляющие большого проекта. Давайте возьмем, например, проект «Демография». Национальные проекты — это сейчас самое главное, самое значимое. В рамках трехлетнего бюджета у нас на демографию будет потрачено 1 трлн 588 млрд 295 млн рублей. Большая цифра. Давайте поймем, что удалось в рамках этих денег привлечь на территорию Оренбургской области. Год 2019 — 587 млн — 19 детских садов. Я не говорю, что я лично эти деньги принес бюджету, но я голосовал за то, чтобы этот приоритет, приоритет демографии, приоритет детских садов был. Сегодня я проводил прием, два человека пришли с Оренбурга и сказали: «Игорь Николаевич, нет места в детском садике рядом с домом. Нас отправляют в коммерческий детский сад». Понимая это, я проголосовал за распределение бюджета в этой области. 19 детских садов будут строиться. Строить их будет исполнительная власть.

— А учитывая, что сейчас рождаемость в Оренбургской области значительно сокращается, это не приведет к тому, что просто неэффективно будут использоваться те ресурсы, которые потратят на строительство?

— Нет. Давайте говорить о том, что мы строим в тех городах, где мы видим, что с демографией все более-менее нормально. Где есть сегодня определенный приток граждан из других территорий. Поэтому исполнительная власть взвешенно подходит к этим деньгам и этим цифрам. И они соответственно принимают решение, где строить. Там, где мы видим какую-то тенденцию, что количество людей либо не будет снижаться, либо будет расти. Эти решения принимает исполнительная власть. Я вообще говорю о концептуальной вещи, что я голосовал за демографию. О дорогах. Еще одна больная тема. «Безопасные и качественные дороги», смотрим национальный проект — 371 млрд рублей, из них 2 млрд 380 млн — Оренбургская область. Пришли большие деньги. Мы вот работали буквально недавно в Северном районе. И все муниципальные образования, в том числе Северный район, задавали вопрос, что будет с дорогами. Получили дополнительные деньги на то, чтобы отремонтировать дороги качественно. Понятно, что наверно и правильнее было бы уже сегодня ремонтировать дороги по-новому: делать тротуары, ложить новую марку асфальтобетона. То есть не просто проложить как можно больше и залатать как можно больше дыр.

— Если говорить о перечислениях в федеральный бюджет. Уменьшилось ли их количество? Я помню, что эта цифра росла, пару лет назад говорили, что 71% доходов Оренбургской области уходит в федеральный бюджет, потом эта цифра выросла до 75%. Сейчас эта цифра больше или меньше?

— У нас, наверно, остается копеек 35, может, 34 с рубля. Но не надо забывать о трансфертах, о субсидиях. Те деньги, которые возвращаются. Я по памяти скажу, порядка 20 млрд вернулось в Оренбургскую область в виде различных мер поддержки, исполнения полномочий органами федеральной власти.

— Вам кажется это нормальным явлением, когда мы отдаем, а потом выпрашиваем? То есть нам приходится выпрашивать эти деньги.

— Нормальное явление, когда мы в федеральном бюджете собираем, а потом распределяем по всем регионам. Я понимаю, это достаточно глубоко спорный вопрос. Но насколько бы было справедливым, так как у нас есть нефть и газ, чтоб все средства оставляли у себя? А Ивановская область? Я не знаю, на что она жила бы. Глубоко такой вопрос дискуссионный. Но пока принята такая модель. Вначале в федеральный бюджет собрали, а потом часть средств перераспределили. Какие-то деньги сразу остаются в муниципалитете и в регионе.

— Какие-то деньги выделяются на комфортную городскую среду.

— Да. И эти цифры большие, достаточно большие. Вы сейчас скажете, может быть, о том, что эти средства некачественно реализуются. И приведем в пример спуск к Уралу.

 

«Средства на спуск к Уралу были израсходованы неэффективно, и я разделяю ответственность в том числе»

— Да. Я к этому веду. И хочу у вас спросить, считаете ли вы спуск своим личным позором? Евгения Шевченко, министр культуры Оренбургской области, считает, что это наш общий позор.

— Давайте я поддержку Евгению Валерьевну, и я депутат Государственной думы, тем более я работаю сейчас в межрегиональном координационном совете партии. Я не могу себя отделять от партии, в том числе регионального отделения, и обязан, как депутат, контролировать эффективность расходования средств. Эти средства были израсходованы неэффективно, и я разделяю ответственность в том числе.

Хотите объясню, почему?

— Почему?

— Потому что я голосовал за приоритеты и понимал, что денег надо еще больше. Не для того, чтобы сделали так некачественно, а потому что мы пришли и в районный центр из городов. И я вам скажу динамику. Если у нас городская среда в 2018 году — федеральный бюджет был 354 млн рублей федеральных денег. И многие скажут, что это же наши деньги, но у федерации тоже есть свои проблемы, и мы вникаем в проблемы муниципалитетов и даем дополнительные средства. То в этом году 626 млн рублей, почти в два раза увеличилось.

— Это касаемо работы об увеличении. А что касаемо самого спуска? Мне интересно ваше мнение, кто должен понести за него ответственность? Уголовную или другую.

— Есть надзорные органы, которые должны вынести решение, в результате чего это произошло — в результате халатности, преступной халатности, в результате погодных условий, применили не те материалы. Вот они примут эти решения, дадут оценку, и суд вынесет решение — виновен или не виновен. Но я вам еще раз говорю, средства, израсходованные на спуск к реке Урал, были израсходованы неэффективно. Вместо того, чтобы доставлять радость оренбуржцам… Но я ходил по спуску, я смотрел. Мы говорим только о лестнице, есть ещё другая часть выполненных работ, лестница — это не все деньги, и работы, которые выполнены за лестницей, выполнены достаточно качественно. И люди ходят и радуются там. Но по лестнице спускаться невозможно, я согласен.

—Что касается других объектов, которые также ремонтировались по программе «Комфортная городская среда», это те площадки большие на Чкалова, на Липовой. Недавно ОНФ проезжали со своим рейдом по этим объектам и выявили очень много недостатков. Сейчас площадки, получается, никем фактически не контролируются, и недостатки там не устраняются.

— Сложный вопрос опять. Дискуссионный. Я сам реализую подобную программу за собственные средства. Я строю детские площадки в районах, потому что туда не всегда доходят городские программы, особенно в селах, не в районных центрах. Я в этом году поставлю 17 площадок. И я, когда принимал решение, думал, что лучше поставить больше площадок, чем все деньги пускать в одну площадку. Вот в городе Оренбурге поменяли этот подход. Они строят огромные площадки. Еще раз говорю, вопрос дискуссионный. На это должны ответить жители. Сейчас идет голосование по этому вопросу. Они должны сказать, надо строить огромные площадки, большие площадки, либо как в Нижнем Новгороде, где поставили их просто в каждом дворе. Это вопрос общественного контроля. Это вопрос к нашим горожанам, которые должны принимать активное участие и заявлять. И этот вопрос, конечно, к тем, кто принимает решение по этой проблеме, — к исполнительной власти. Надо слушать людей по тому, какой двор и детскую площадку поставить.

— Если бы вы принимали решение, вы бы скорее сконцентрировались на этих больших дворах?

— Нет. Я сказал уже. Я пошел по другому пути. Лично я на свои личные средства поставлю с этим годом 17 площадок. Я выбираю чуть-чуть другие территории. В том числе мы выбрали 67 школу, потому что там во дворе у них большой пустырь, а вот сооружения какого-то спортивного нет. И с депутатами городского Совета, Законодательного собрания, которые там избраны, планируем осуществить это просто за свой счет.

 

«Проект по реконструкции здания лётного училища в рамках ГЧП может быть привлекательным и с коммерческой точки зрения»

— Я хочу спросить еще про один объект, который находится на набережной, — это летное училище. Вы подписывали обращение к Денису Паслеру о том, чтобы он обратил больше внимания на этот объект.

— Я это письмо не подписывал, я подписывал письмо к Дмитрию Анатольевичу Медведеву. Инициатором был Юрий Николаевич Мищеряков. Я ему благодарен. Он, как глава города в прошлом, конечно же, знает лучше меня все узкие места города Оренбурга. Он попросил. Сказал: «Игорь, надо подписать вот такое письмо». Объяснил. Я с большим удовольствием это сделал. Считаю, что действительно нам не совсем под силу решить проблему с этим зданием. Не под силу просто. Оно требует огромных средств, огромного вложения. Я знаю, что есть федеральные деньги, и вижу, где они есть. Поэтому за счет федеральных денег, при помощи федерального бюджета мы бы эту задачу смогли бы решить. Но вопрос за правительством Российской Федерации. Будут они участвовать или не будут в реализации этой задумки и идеи.

— По вашему мнению, какой вариант развития событий для летного училища лучше? Там были разные варианты: сделать музей, отдать какому-то инвестору под какой-то бизнес.

— Мне, конечно, ближе идея государственно-частного партнерства. ГЧП так называемое, когда и государство, и частник участвуют. Этот проект может быть привлекательным и с коммерческой точки зрения. Там может разместиться гостиница, да, какие-то номера, которые будут пользоваться спросом. Но однозначно, что его сердцем должен стать музей космонавтики, это точно. Но нужно именно сотрудничество. Огромное количество проектов сегодня реализуется именно совместно с властью. Объясню почему. Не всегда власть муниципальная, исполнительная может эту эффективность вычислить. Конечно же, предпринимателю, небольшому бизнесмену, который ближе к земле, который лучше понимает рыночные условия, в которых мы живем, ему эти решения принимать проще. Он принимает более взвешенные решения, поэтому эти симбиозы должны работать.

 

«В городе Оренбурге той ситуации, которая сложилась, очень некрасивой ситуации, прямые выборы были нужны»

— Как вы оцениваете работу на посту главы города Дмитрия Кулагина, учитывая, тем более, такие объекты, которые у нас есть? Способствует ли он тому, чтобы эти проблемы решались? В том числе о которых мы уже сказали (спуск к Уралу, летное училище) и включая другие городские объекты.

— Дмитрий Владимирович не так долго на этом посту находится, поэтому судить его работу я не буду. Пусть это делают жители города Оренбурга. Я скажу о самом Дмитрии Владимировиче. Я знаком с ним очень давно. Мы с ним практически погодки. И в Законодательном собрании я работал, он был вице-губернатором, потом возглавил Законодательное собрание Оренбургской области. Это очень порядочный человек прежде всего. Это действительно государственник. Это человек, который очень глубоко понимает все процессы, которые происходят в стране, в  городе. Наверное, могу я высказать один недостаток — он не имеет большого опыта хозяйственной работы. Но зная его, как крайне сильного орговика… Мы забыли, кто такие орговики, — люди, которые организовывали вопросы, и эти люди были на вес золота. Он найдет сегодня возможность сформировать такую команду, которая эти проблемные места, в том числе отсутствие большого хозяйственного опыта, что он не знает все канализационные люки и не во всех побывал, как это принято говорить о главе города, но в любом случае найдет механизм, как эту проблему решить. Он сильнейший орговик. И самое главное, он никогда не будет ставить во главу угла личные какие-то заинтересованности.

— Вы, видимо, сравниваете с опытом предыдущего главы города?

— У Евгения Сергеевича есть свои плюсы. Наоборот, он глубокий хозяйственник, наверное, он в каждом люке побывал. Поэтому это вопрос глубокий. Ценить и оценивать надо прежде всего оренбуржцам. Вы мне зададите сейчас этот вопрос, я вижу.

— Да. Оренбуржцы не могут оценивать вопросы, потому что они не могут участвовать в прямых выборах.

— Я отвечу. Моя личная точка зрения. Не как депутата, не как руководителя МКС. Прямые выборы нам нужны. И если бы были прямые выборы в городе Оренбурге, Дмитрий Владимирович Кулагин победил бы с результатом больше 50% точно.

— А Евгений Сергеевич? До того, как… В 2015 году, например?

— Исходя из того, что я читал до того факта, как он был, скажем так, уличен в коррупции, мне кажется, что у него был шанс тоже избраться.

— Как вы считаете, по поводу прямых выборов, должно ли сейчас вноситься какое-то изменение в законодательство Оренбургской области, чтобы они вернулись?

— Эти решения все принимает законодательный орган — депутаты Законодательного собрания и, конечно, исполнительная власть. Это симбиоз. Надо сесть и взвесить, где это нужно, где это не нужно. В городе Оренбурге той ситуации, которая сложилась, очень некрасивой ситуации, прямые выборы были нужны.

— А в городе Бузулуке, который вам даже немножко ближе?

— А в городе Бузулуке, который мне немножко ближе, пришел к управлению очень эффективный человек. Без выборов. И если бы выборы состоялись, поверьте мне, Сергей Александрович Салмин выиграл бы с большим перевесом у Валерия Анатольевича Рогожкина.

— Ну почему же? Валерий Анатольевич Рогожкин до этого несколько раз возглавлял город, при этом на прямых выборах он избирался несколько раз.

— Валерий Анатольевич вел достаточно грамотную пиар-кампанию. Он очень хорошо ладил с бизнес-сообществом, с лидерами общественного мнения. То есть всем казалось, что он несменяемый. Потом, когда люди увидели, что есть все-таки другой глава, другой человек, более энергичный, Сергей Александрович их больше очаровал. Опять-таки, как человек, который более активно социальными сетями пользуется. Поддерживают. Я проехал по городу Бузулуку, снял видеоролик, да, действительно стало чище, дороги будут отремонтированы в ближайшее время.

— Не могу у вас не спросить мнение по поводу вашего коллеги Олега Димова, который сейчас исполняет обязанности вице-губернатора. Он считает, что Оренбургская область превращается в депрессивный регион. Считаете ли вы так же?

Судя по тому, что люди уезжают, у нас есть проблемы с демографией, то, наверное, она даже превратилась в депрессивный регион. 

Персонально ваш / Игорь Сухарев // 08.05.19 tweet

Фото: Игорь Сухарев в Facebook

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий