Эхо Москвы Оренбург

Ева Азарова: Врач должен быть защищен. Он должен лечить, а не сидеть в тюрьме

Ева Азарова: Врач должен быть защищен. Он должен лечить, а не сидеть в тюрьме
Июль 12
14:32 2019

Расшифровка эфира «Утро в Оренбурге» от 11 июля 2019 года.

Ведущие: Дарья Беликова, Роман Котерев.

Гость: врач-неонатолог Оренбургского клинического перинатального центра, доцент кафедры педиатрии, кандидат медицинских наук Ева Азарова.

 

Дарья Беликова: Вы вышли к перинатальному центру с плакатами в поддержку Элины Сушкевич.

Роман Котерев: Тут, получается, были распечатаны буквы, да?

Ева Азарова: Это распечатанные буквы, да, на листах формата А4. Это было волеизъявление каждого из нас, как врача-неонатолога. И мы поддерживаем нашего коллегу Элину Сушкевич, которой было предъявлено обвинение в убийстве по части 2 статьи 105 Уголовного кодекса «Убийство малолетнего, заведомо находящегося в беспомощном состоянии, группой лиц по предварительному сговору».

Дарья Беликова: А вы можете вкратце нам рассказать, потому что не все, безусловно, знают, что это за дело Элины Сушкевич и что там произошло.

Роман Котерев: Да, и географию, где все происходит.

Ева Азарова: На сегодняшний день вся российская общественность и общественность неонатологов взволнована этим случаем. Вопиющим, по нашему мнению. Потому что 27 июня (это дело длится уже более года) в городе Калининграде родился ребенок на сроке гестации 23 недели и 3 дня с массой тела при рождении 700 грамм. Хочется подчеркнуть, что эти дети заведомо являются тяжело…

Дарья Беликова: Донашиваемыми, или как сказать?

Ева Азарова: … выхаживаемыми. И срок в 22 недели — это тот срок, это критичная цифра, которая говорит о том, что выхаживание будет малоэффективным. И во всем мире срок выхаживания детей, критерий жизнеспособности начинается с 25 недель. Россия — одна из стран, из нескольких стран, которая выхаживает детей с 22 недель. Этот ребенок был рожден в пограничном сроке с массой тела 700 грамм, как я уже сказала. Это экстремально низкая масса тела. Процент выживаемости таких детей очень низкий. 5% выживаемость. И из этих пяти процентов 10% — это глубокие инвалиды. Так как процент выживаемости низкий, риск смерти у этого ребенка уже был высокий. Учитывая все обстоятельства, ребенку оказалась в полном объеме реанимационная помощь, и была вызвана бригада реаниматологов для транспортировки ребенка на третий этап выхаживания в отделении реанимации. Ребенок был признан нетранспортабельным, и проводились мероприятия по стабилизации его состояния. В течение пяти часов доктор не отходил от ребенка, пытался предпринять все возможные методы для того, чтобы его стабилизировать и спасти. Однако через пять часов ребенок умер. И на сегодняшний день доктору-реаниматологу, которая оказывала реанимационную помощь, было предъявлено обвинение в убийстве. Что противоречит вообще сути нашей работы. 

Дарья Беликова: Смотрите, если предъявлены обвинения в убийстве, то, вероятно, вы как врач понимаете, что сделаны вскрытия, произведены какие-то мероприятия по установлению причины смерти. Почему именно убийство?

Ева Азарова: Сейчас проводится следствие, ведутся следственные действия. Дело передано в Москву. Оно считается очень резонансным, и вся общественность, медицинская общественность, не только неонатологи, требуют полного, объективного расследования, подкрепленного действиями независимых экспертов, независимой судебно-медицинской экспертизы. Мы также хотим, чтобы врачи были вообще выведены из-под уголовного преследования. Потому что человек, врач занимается занимается выполнением своих непосредственных обязанностей, и в то же время мы находимся под страхом уголовного преследования.

Дарья Беликова: Мне кажется, у врачей такая работа, что они могут попасть под уголовное преследование.

Ева Азарова: Конечно.

Дарья Беликова: Какой-то врач не допустил ошибки, но мы знаем много случаев, когда врачи действительно допускают врачебные ошибки. Ведь такое тоже происходит, мы не будем этого отрицать.

Ева Азарова: Давайте поговорим о том, что считается врачебной ошибкой. Врач не Бог. И для того, чтобы стать врачом, мы учимся максимальное количество лет. В России ни на одну специальность не учатся столько лет, сколько учатся на врача. Это только медицинский вуз, это шесть лет, это ординатура или интернатура в течение двух лет. Я лично, прежде чем стать врачом-неонатологом, училась 12 лет. Сюда входит ординатура, аспирантура. То есть для того, чтобы получить сертификат неонатолога, необходимо повышать свою квалификацию регулярно. Здесь непростые люди находятся. Кстати, меня очень возмущает, наверно, не только меня, что нас относят к сфере услуг. Потому что мы не оказываем услугу. Мы оказываем медицинскую деятельность. Мы не слуги и не оказываем услугу. Почему-то наши действия, наша работа оценивается по меркам медицинских услуг. Я считаю, что это очень несправедливо.

Роман Котерев: У нас вчера в эфире был Александр Филиппов. Он писатель и ранее тоже работал врачом. Он говорил, что если сравнивать Советский Союз и Россию, то сейчас по отношению к врачам уголовная ответственность ужесточается. Так ли это? Если сравнивать, даже если сравнивать Россию начала двухтысячных и сейчас. 

Ева Азарова: Абсолютно верно. Участились случаи уголовного преследования врачей даже в Оренбурге. Есть случаи с нашими коллегами, которые завершились неблагоприятным исходом для самого доктора. Почему я иду на работу, почему доктор идет на работу, и волнуется, и переживает, что будет суд. Не должно такого быть. Врач должен быть защищен. Он должен лечить, а не сидеть в тюрьме.

Роман Котерев: То есть это не конкретный случай с Элиной Сушкевич. Это постепенное давление?

Ева Азарова: Это накапливалось в течение многих лет. Участились случаи. Сейчас очень много случаев уголовного преследования врачей. Почему так происходит? Ведь есть презумпция невиновности. А мы идем на работу — у нас уже презумпция виновности. Врач-реаниматолог ходит вообще по лезвию ножа. Смерти в нашей работе случаются. Мы их переживаем так же, как и все другие люди. Это все проходит через нас. Мы отдаем себя другим, сгораем сами. Почему сейчас очень часто выгорание в профессии наступает? Потому что мы работаем на грани. В профессии врача, а тем более врача-реаниматолога, врача-реаниматолога-неонатолога это встречается часто. На сегодняшний день много уходов из профессии. Молодые специалисты боятся прийти на работу, так как уголовные преследования участились.

Роман Котерев: А касательно вашей акции. К вам, видимо, после публикации в СМИ ваших фотографий, обратились сотрудники полиции. Что они спрашивали?

Дарья Беликова: Что они хотели?

Роман Котерев: Да. Составлялись ли протоколы?

Ева Азарова: Информация была выложена в соцсетях. Фотография была сделана нами, неонатологами отделения новорожденных клинического перинатального центра, в том, что мы поддерживаем врача-неонатолога. Это волеизъявление наше личное было. Это не митинг. Но общение органов полиции и врачей-неонатологов отделения новорожденных имеет место быть. 

Дарья Беликова: Вам выписали штраф какой-то?

Ева Азарова: Нет. Дело было не заведено. Так как состава преступления выявлено не было. Но, тем не менее, такой факт был.

Роман Котерев: А главврач учреждения как отреагировал? Он поддержал вас или вообще не говорил?

Дарья Беликова: Или вообще ему не говорили, что будете выходить?

Ева Азарова: Дело в том, что да, мы считали, что это личное дело каждого человека, который присутствовал на этой акции поддержки. Каждый человек сам решал, пойдет ли он держать эту букву, на которой написано #ЯЭлинаСушкевич. То есть это врачи-неонатологи по личному зову души.

Дарья Беликова: Если мы говорим о том, что происходит сейчас. Вы вышли. Другие регионы, видимо, тоже.  

Ева Азарова: Все регионы вышли. Вся Россия участвует в этой акции. Более 160 тысяч врачей подписали петицию, с которой выступила Общероссийская общественная организация содействия развитию неонатологии «Российское общество неонатологов». 160 тысяч докторов уже подписали. Всего 550 тысяч докторов в России. Мы надеемся, что наша петиция наберет около 300 тысяч, тогда уже Следственный комитет обратит внимание. И тогда российская общественность будет повнимательнее к нашим голосам. 

Дарья Беликова: Если мы будем говорить о том, что необходимо выводить из уголовного права и добиваться независимых медицинских экспертиз, чтобы какое-то медицинское сообщество независимое эти дела расследовало.

Ева Азарова: Абсолютно.

Дарья Беликова: Тогда где его найти? Мы же понимаем, что невозможно в каждом городе, наверное, сформировать экспертное медицинское сообщество, которое могло бы расследовать такие дела. Любые смерти, любые врачебные ошибки.

Ева Азарова: Абсолютно верно. Сейчас ведется над этим работа. Инициатором выступает также наше «Российское общество неонатологов», чтобы все дела, все врачебные дела, которые почему-то поступают сразу в прокуратуру и суд, должны были предварительно пройти экспертизу независимого медицинского сообщества. И экспертами должны выступать врачи, имеющие медицинское образование, имеющие специальные знания по этой категории. Не секрет, что есть очень много специальностей, и глубокими познаниями в каждой специальности может обладать только эксперт, имеющий такую же специальность. А не просто следователь, или прокурор, или судья. Судья тоже не имеет медицинского образования.

Дарья Беликова: Константин спрашивает вас, почему вы, не конкретно вы, а в целом сообщество, не выходило на акции, когда были какие-то дела в отношении оренбургских врачей?

Ева Азарова: Прецедентов громких не было. Мы делали все, что в наших силах. Обращались в Общественную палату к Леониду Рошалю, писали письма. Дело в том, что мы не были также независимой стороной. Потому что мы все участники того дела, которое было в Оренбурге, все неонатологи. В данном случае наши заявления также были услышаны. Мы также старались сделать все, что могли. Но на сегодняшний день мы понимаем, что мы все Элина Сушкевич. 

Роман Котерев: Я так понимаю, что дело Элины Сушкевич — это одна из проблем, сама проблема намного шире. Планируете ли вы подавать уведомления о каких-то новых акциях, мероприятиях, чтобы как можно больше общественности узнало об этой проблеме? Не только какое-то медицинское сообщество, а вообще жители области и города.

Ева Азарова: Это действительно актуально. Мы бы хотели подчеркнуть, что наша акция не имеет никакой политической подоплеки. И если будут готовиться какие-то мероприятия, то мы об этом оповестим, и все будет сделано согласно статье 31 Конституции РФ, когда каждый человек имеет право на свободу выражения.

В Оренбурге несколько человек вышли перед перинатальным центром на акцию в поддержку врача из Калининграда Элины Сушкевич tweet

Фото: Instagram Евы Азаровой

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий