Эхо Москвы Оренбург

Александр Азаренков: Дети 20 лет назад сделали примерно то же самое, но касалось это не Стремского, а педагогов, работающих там

Александр Азаренков: Дети 20 лет назад сделали примерно то же самое, но касалось это не Стремского, а педагогов, работающих там
Октябрь 09
15:22 2019

Расшифровка фрагмента программы «Утро в Оренбурге» за 2 октября 2019 года

Ведущие: Наталья Богданова и Максим Щепинов.

Гость: протоиерей Александр Азаренков, бывший клирик Оренбургской Епархии и нынешний клирик Воронежской Епархии.

С 1999 года по 2002 год работал в Саракташской обители милосердия педагогом-воспитателем, в 2015 году временно был настоятелем обители.


Н. Богданова:

— Насколько я понимаю, вы не только были знакомы с Николаем Стремским, но и какие-то такие товарищеские отношения вас связывали. Так ли это? И как вы отреагировали на эту ситуацию с уголовным делом?

А. Азаренков:

— Не сказать, чтобы дружеские, но в принципе я очень долгое время был в обители. Я из Воронежа и попал изначально в обитель Саракташскую. Работал с детьми, был педагогом, поэтому мне обитель знакома и близка.

«Мне вообще очень трудно все это пережить, поскольку я знал Николая всегда с лучшей стороны»

Н. Богданова:

— Вот в то время, когда вы там находились, – это было одновременно с Николаем Стремским? Вы вместе там служили или нет? И когда это было? Какой промежуток времени?

А. Азаренков:

— Это было с 1999 года по 2002-й. Я там был преподавателем, воспитателем – в общем, занимался детьми, я пока не служил ещё.

М. Щепинов:

— Николай Стремский уже на тот момент был в обители?

А. Азаренков:

— Да, конечно. Николай Стремский и основал ее. Он меня и пригласил из Воронежа, чтобы заниматься с детьми. Поэтому обитель мне и знакома. Что касается сегодняшнего случая – мне вообще очень трудно все это пережить, поскольку я знал Николая всегда с лучшей стороны, и, на мой взгляд, наверное, всё-таки это не есть на самом деле то, что произошло. Но я помню случай 20 лет назад, когда педагоги, скажем так, очень сильно влияли на воспитанников, и воспитанникам это сильно не нравилось. Я помню тот случай, про некоторых детей (но тогда они обратились к Николаю Стремскому), что педагоги их домогаются. Я знал, что 100 %, что это неправда. Это говорит о том, что в них это есть, такая значительная ложь, что они смогут допустить такое слукавить.

«Дети 20 лет назад примерно сделали то же самое, но касалось это не Стремского, а педагогов, работающих там»

Н. Богданова:

— Вы сейчас говорите именно о приёмных детях? Потому что это довольно давно было, у Николая Стремского уже были дети на попечении?

А. Азаренков:

— Да, да. Это те дети, которые были на попечении, те дети, которые уже сейчас взрослые. И это те дети, которые 20 лет назад примерно сделали то же самое, только это было не публично. И касалось это не конкретно Стремского, а касалось педагогов, работающих там, которые за это пострадали. И, собственно говоря, дети пожаловались Стремскому. Педагог, скажем так, их воспитывал, детям это не понравилось, и они таким образом решили наказать педагога, заявив, что он к нему приставал.

Н. Богданова:

— Тогда, 20 лет назад, на это как отреагировали? Какие-то были проведены действия, чтобы узнать, правда это или неправда? Или сразу все приняли позицию педагога?

А. Азаренков:

— Нет, конечно. Конечно, между собой были какие-то разбирательства, но потом это было недолго, поскольку дети признались, сказали, что они так сделали, потому что их обидел педагог. Они всегда считали себя выше, потому что они дети отца Николая, и, конечно, они думали, что он всегда их защитит, и, конечно, они всегда будут правы. Независимо, кто это будет, – педагог или какой-либо другой человек. Так было, это я помню.

«Они всегда считали себя выше, потому что они дети отца Николая»

М. Щепинов:

— Александр, сейчас возбуждено уголовное дело. Мало того, Николай Стремский взят под стражу. Мы прекрасно понимаем, кто такой Николай Стремский не 20 лет назад, а именно сегодня, т.е. это, ну, скажем так, достаточно весомый человек не только в Оренбургской области, но и в России в целом. И вот все, что произошло, если вы считаете, что это неправда, как вы для себя отвечаете на этот вопрос, почему это случилось?

А. Азаренков:

— Вы знаете, я думаю, у человека есть все средства и все возможности, даже если бы он этого захотел, но логически он бы не сделал этого в своём доме. Я думаю, это было бы глупо – мусорить там, где ты создал такое уникальное место. Он мог бы сделать это в другом месте.

М. Щепинов:

— А вы допускаете сам факт, что это могло было быть в принципе, в этом месте или в другом месте, – вот сам факт?

А. Азаренков:

— Если честно сказать, то нет.

М. Щепинов:

— Не допускаете?

А. Азаренков:

— Я не допускаю. Я знаю очень давно отца Николая. Мне кажется многое возможным: можно немножко похулиганить, себе позволить чего-либо, – но вот это, мне кажется…

М. Щепинов:

— Ну, похулиганить – это что касается, например, проехать на машине без правил, может быть, в состоянии незначительного алкогольного опьянения – вот это называется похулиганить. А в том, в чем сейчас обвиняют Николая Стремского, – вряд ли это можно назвать глаголом «похулиганить». Кстати, а как вы думаете, какого наказания заслуживает человек, который виновен вот в таком преступлении? Не именно Стремский, а гипотетически если будет доказано, что человек виновен в подобном преступлении, вот в котором сейчас обвиняют Стремского – в педофилии, в растлении малолетних – какого наказания достоин этот человек, по вашему мнению?

«В 1999 году мне показалось, что было как-то духовнее, было как-то радостнее»

А. Азаренков:

— Я не могу сказать, но есть уже конкретные сроки под конкретную статью, поэтому, наверное то, что уже есть.

Н. Богданова:

— Александр, знаю, что в прошлый раз, когда Николая Стремского отлучали от служения в обители, вы настоятелем временно были?

А. Азаренков:

— Да, да, так и есть.

Н. Богданова:

— Какая в то время была обстановка в Саракташе, и как люди вообще тогда реагировали? Были они удивлены или не удивлены? Как вам показалось, какая репутация в Саракташе на тот момент была у Николая Стремского?

А. Азаренков:

— Люди, которые знают обитель, наверное, большей частью были за него, защищали, переживали. Ну, наверное, есть такие люди, которым он не нравится. Всегда так бывает, что есть завистники, есть люди-оппоненты. Такие тоже были. Ну, вот в целом обстановка была в общем-то дружелюбная. Приняли хорошо, в принципе, мне все понравилось. Вот единственное, я, конечно, могу сделать такое сравнение, когда я пришёл в 1999 году и сейчас, мне показалось, что вот на тот момент было как-то духовнее, было как-то немножко радостнее.

«Мы все из одного гнезда, и друг в друга тыкать пальцем, осуждать я бы не хотел»

Н. Богданова:

— И последний вопрос, прямо совсем у нас мало времени остаётся. Несколько минут назад в эфире голосовали о том, что вся эта история, ситуация, которая стала очень публичной, она отразится на отношении людей обычных к церкви, вы как считаете? Может ли она повлиять или, может быть, уже повлияла? И вы сейчас это можете назвать даже ударом по репутации церкви, что эта история произошла именно со священником?

А. Азаренков:

— Мне кажется, это уже давно происходит, это влияние. И в принципе, мне кажется, люди уже к этому привыкли. Сейчас мало кого чем удивишь. Просто я хочу сказать, что мы по сути все идём по минному полю, если кто-то рядом взрывается… В принципе, если на войне мы идем по минному полю, летчик взорвался, мы же не будем смеяться, что ему ногу оторвало. Поэтому, мне кажется, сейчас вообще непросто у нас в стране с моралью, и, мне кажется, мы все из одного гнезда, и друг в друга тыкать пальцем, осуждать я бы не хотел.

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий