Эхо Москвы Оренбург

Марина Солодкая: Может быть это спектакль «Принятие новой Конституции», а мы просто что-то не поняли?

Марина Солодкая: Может быть это спектакль «Принятие новой Конституции», а мы просто что-то не поняли?
Март 03
21:49 2020

Расшифровка фрагмента программы «Персонально Ваш» от 3 марта 2020 года.

Гость: Марина Солодкая, доктор философских наук, политолог.

Ведущая: Ирина Левина.


Ирина Левина:

— Как вы в целом в этому процессу относитесь – по изменению Конституции? Назрел он на самом деле или не назрел?

— У нас в стране всегда чего-то созревает. Я, например, с удивлением увидела, что работа над брежневским вариантом Конституции 1977 года началась с 1947 года, то есть когда Брежнев еще не был генсеком, и продолжались еще при Хрущеве, но хрущевской Конституции не было. Но вот с 77 года брежневская Конституция была. Так что, как видите, у нас иногда что-то назревает, очень долго зреет и потом созревает. Меня другое волнует. Я как-то потерялась, каков вообще статус этого документа и каков его жанр. Потому что у нас написано, что Конституция – это основной закон. И я долгое время считала, что это закон, то есть это жанр юридического документа (а он ко многому обязывает), поскольку там, все-таки, должны использоваться термины, которые предполагают однозначную трактовку. И как любят говорить юристы – закон читается, а не трактуется. Но вот в последнее время я думаю, все-таки, русский язык великий и могучий, как мы помним, и вот эта его могучесть и великость – она постоянно проявляется в том, что ты, вроде бы, понимал какой смысл в этом, вдруг это приобретает иной смысл. Я о чем? Вот, например, всем прекрасно известно, что «государь» и «милостивый государь» — это две большие разницы, как говорят в Одессе. И «милостивый государь» — это не два слова, то есть существительное «государь» с прилагательным «милостивый», а это просто как бы одно слово. И вот мне сейчас стало казаться, что «основной закон» — это не два слова и то, что это «закон», а это нужно читать слитно. Это вообще к закону никакого отношения не имеет, как «милостивыйгосударь», и вообще не надо воспринимать это как юридический документ, возможно.

— Это то, что сейчас предлагают в будущем, не надо воспринимать? Или то, что есть и чем мы с 93 года пользовались – тоже не очень подпадает под формулировку «основной закон»?

— Я сейчас не оцениваю то, чем мы пользовались, но, во-первых, в Конституции 93 года есть глава 9, если я не ошибаюсь, предпоследняя, о том, как происходит изменение Конституции, и там, по моему, со 137 статьи по 137. И то, как сейчас происходит изменение Конституции – оно не имеет ничего общего с тем документом, юридическую силу которого мы признали, по крайней мере, которая, как мы пишем – всенародно принята 12 декабря 1993 года и действие то она не утратила. И я не очень понимаю, а что тогда представляет то обсуждение, тот процесс, который идет сейчас. Он вообще в каком жанре?

— Ну как, собрались хорошие люди: артисты, спортсмены…

— Хорошие люди могут собраться по разным поводам, в разных форматах. У них есть съезд «Единой России», например, у них есть масса слушаний в Думе. В конце концов, у нас даже ставят спектакли, где большое участие принимают члены «Единой России», очень видные. И вот скоро будет новый спектакль. Может быть вот это спектакль какой-нибудь? Называется «Принятие новой Конституции», а мы просто что-то не поняли. Роли там расписаны, они играются. Но мне очень сложно понять, что это юридический документ: у нас действует Конституция 1993 года, она не прекратила свое действие. И юридический документ предполагает строгую юридическую процедуру. И все процедуры записаны. Но то, что идет сейчас – не имеет никакого отношения к процедуре. И поэтому вопрос – на каком основании я должна принять это как юридический документ.

— А тем, кто не хочет, чтобы Конституция менялась, не согласен с этими изменениями – им надо идти на это самое голосование или нет?

— Я не хотела бы говорить ни «за», ни «против», потому что право наше на свободу воли никто не подвергает сомнению даже в новом варианте документа. И поэтому, я думаю, что у людей достаточно ума и собственной позиции. И те, которые пойдут – они найдут для этого основания или им найдут, а они с ними согласятся, а те, которые не пойдут голосовать, соответственно, у них тоже будут свои основания не идти и не делать этого. Они могут быть весьма различны.

— То, что про Бога будет теперь упоминание в Конституции, как вам?

— Знаете, у нас у президента по поводу Богов и по поводу разного другого, есть такой главный оракул, главный консультант, который трактует всегда президента в этом отношении – Рамзан Кадыров. Он же высказался по поводу того, что все верующие с воодушевлением уже восприняли, а как еще воспримут, когда это будет узаконено. И я только не очень поняла, о каком Боге идет речь. Потому что, как мне кажется, у Владимира Путина и у Рамзана Кадырова, ну как я представляю, немножко разные Боги. Может, конечно, я что-то недопонимаю и Бог у них какой-то один и совсем не тот, которому они поклоняются публично. Может, они еще каким-то Богам поклоняются тайно, и о том Боге идет речь? Но и более того, я не понимаю, а я то что должна делать? Потому что мне предки, и честно говоря, я им благодарна за это, они мне не передали веру в Бога. Вот как-то передача у нас, видимо, прервалась, кто-то был вне зоны доступа или связь была плохая. И нам то теперь чего делать? То есть мы как бы не при делах что ли в той Конституции? Или у нас предков нет? Или что? Я не очень поняла. И вообще многие абзацы… я говорю, что я не понимаю жанра этого документа. Ну понятно, какие у меня сложности: я же не могу, если это, допустим, была сказка оценивать ее как научную публикацию. Это просто другой жанр и там другое ценится. А что здесь ценного? Но у меня, даже если убрать, что это не юридический документ, ну пусть это пожелания, идеологическое послание Владимира Владимировича народу, который он возглавляет…

— Я бы даже сказала, может быть, потомкам, потому что там о неизменности территории…

— Может, потомкам. Но от чтения этого документа я сомневаюсь, что потомкам, потому что там нет ориентира в будущее. Там очень большая оглядка на прошлое, я это увидела, и отсылка к прошлому.

— Насколько далекому?

— Я не очень представляю. Вот предки. Нам там сказано намеком, что тысячелетняя история. Но до этих времен, до тысячи лет – мы берем с момента крещения Руси или с какого момента мы берем свою историю? А тогда получается избирательность: вот этих мы не берем, а вот этих, почему-то, берем. А те племена, которые жили до этого и они тоже могут претендовать, а Киевская Русь – она же участвовала там. Она сейчас как относится к нашей Конституции? И это какие были предки? То есть с предками мне всегда кажется есть большие проблемы – откуда мы начнем считать своих предков. Очень мне не понятно про идеалы, которые они нам тоже передали. И вот идеалы – это, знаете, не домик на Рублевке, где можно передать, оформив дарственную или по завещанию. Это понятно, как передается, а идеалы… Вы можете повлиять на их формирование, но передать? Как вы передаете? Какие идеалы? У нас было так долго идеалом – это, извините меня, просто деспотизм черный, ужасный. И вот это мне считать как неудачный или это мне не передали, мне передали только колбаски?

— Это будет дополнительный документ, где распишут, что под идеалами подразумевается и на что надо ровняться, наверное.

— Поэтому я и говорю, что сложно обсуждать документ, у которого ты не понимаешь ни жанра, ни терминов, которые там используются. Ты даже не можешь их интерпретировать как-то. Вернее очень вольно можешь их интерпретировать.

Фото: orenpolit.ru

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий