Эхо Москвы Оренбург

Игорь Сухарев: Всё, что можно было сделать плохого для Бузулукского бора, было сделано и очень давно

Игорь Сухарев: Всё, что можно было сделать плохого для Бузулукского бора, было сделано и очень давно
Июль 15
15:21 2020

Депутат Государственной думы от Оренбургской области Игорь Сухарев в эфире «ОРТ-Планета»


— Ну, к огромному сожалению, нам больше ничего не остаётся, как только обсуждать эту проблему. Дело в том, что всё, что можно было сделать плохого, наверное, для Бузулукского бора было сделано и очень давно. Это было сделано даже не при команде Юрия Александровича Берга. Команда «ТНК-ВР», менеджмент «ТНК-ВР» готовил, я так понимаю, эту площадку и лицензию под себя, но как вы знаете, они потом продали компанию, и соответственно, эту лицензию приобрела компания не связанная ни «ТНК-ВР», ни с «Роснефтью», ни с другими компаниями, работающими в области. Но вообще, Бузулукский бор, скажем, ушёл из-под нашего влияния очень давно, ещё в момент, когда формировались его границы, из его состава были выведены, по-моему, четыре больших участка. Выведены, наверное, были под благим намерением, так как в бору были скважины, и надо было их консервировать. А для того, чтобы их законсервировать, нам рассказывали, что надо там, конечно, обеспечить доступ к ним, поэтому были вырезаны куски, причём размеры которых позволяли не только консервировать, но и добывать нефть. Ну, и, соответственно, этим уже воспользовались и, скажем так, федеральный центр, не понимая, что находится в бору, не понимая и не видя по документам, что это национальный парк. Так как (ещё раз повторюсь) эта земля была выведена из состава национального парка, и не вошла, когда он межевался, соответственно, лицензия была продана.

Е. Кузнецова: Фактически это был какой-то вид, так скажем, лукавства, обмана – получается так? Или не так?

— Тяжело нам судить. Прошло достаточно много лет. Дело в том, что подавалось это под благим намерением. В этом участвовали и представители СМИ – они выезжали вместе в бор, им показывали скважины, им показывали, что они фонтанируют, что есть проявления, выделения и так далее. Поэтому говорили о необходимости консервации и под этой вот необходимостью, так как и общественность эту идею поддерживала, были эти земельные участки выведены. Так как они были выведены, ничего не препятствовало эту лицензию, соответственно, уже отдать. Она была отдана, к большому сожалению, сейчас мы имеем то, что имеем. Ну, конечно же, я не говорю, что надо опускать руки. Действительно, надо контролировать процесс, процесс добычи.

Е. Кузнецова: А можно как-то отыграть это все обратно? В судебном порядке, на уровне, может быть, обращений депутатских или ещё как-то?

— Вы знаете, за лицензию заплачены деньги и деньги это большие. Я не помню, по-моему это было порядка 13 или 18 миллиардов рублей. Причём компания, которая выиграла, сейчас, вы знаете, тоже находится в достаточно плачевном финансовом состоянии. Есть новые учредители, которые, по всей видимости, будут биться за эти деньги, за то, что они купили компанию, за то, что она им досталась с долгами, будут пытаться вернуть эти долги, поэтому, наверное, это можно делать, но это сделать очень сложно, так как, ещё раз повторюсь, люди, из намерений благих либо не благих, все что можно сделали. То есть и национальный парк было присвоено этому лесном массиву, статус тоже на это сыграл – сказали надо беречь национальный парк, надо его сохранить, давайте межевать землю и давайте выделять участки для консервации. Вот так это произошло. Как вы правильно заметили, я жил на западе, и когда был секретарём регионального отделения партии, то мы активно к этому вопросу подключились, а как прошло время, и компания, которая была заинтересована, ушла с рынка, многие приходили в мой кабинет и рассказывали истории: кто-то пытался оправдать свои действия, кто-то рассказывал, так как действительно было, и до сих пор, может быть, судьба бора не безразлична. Вот такая история. Поэтому мы приложили усилия. Если помните, ездил Александр Анатольевич Куниловский и Фролов Владимир Иванович, по-моему, Новиков Владимир Григорьевич ездил – и команда Оренбургской области встречались с министром, но министр развёл руками, показал документы и сказал, — «уважаемые, это не национальный парк, вот документ».

Е. Кузнецова: Если резюмировать, вот что делать на сегодняшний день по вашему, вот что, какие пути выхода из этой ситуации, если в октябре мы уже ждём начало добычи?

— Жесточайшем образом контролировать, как компания будет осуществлять эту добычу, как ведётся подготовка к этой добычи. Причём, это должны делать не только контрольно-надзорные органы. Я, как депутат, мои коллеги, которые работают в районе бузулукском, и общественность должна подключаться. Мы должны, ещё раз говорю, не в один глаз следить за тем, как это происходит. Хочется сказать, что есть примеры и в соседних регионах, где добываются в местах, скажем так, которые имеют определённые статусы, нефть, но будем надеяться, что, всё-таки, компания, которая будет этим заниматься, будет относиться к этому очень ответственно, не пожалеет денег, не пожалеет средств на технологию, вот и мы, соответственно, не потеряем бор. Со слов руководителя компании (мы встречались, обсуждали), он сказал, наша задача – очень быстро уйти, очень быстро добыть нефть и как можно быстрее уйти из бора, не причинив ему вреда. Ну, хотелось бы. Этот человек с опытом, геолог, насколько я помню, не в одном поколении.

Фото: tagster.club

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий