Эхо Москвы Оренбург

Александр Зеленцов: Вы когда закончите болтать, когда закончите врать и начнёте делать эти дороги в Оренбурге?

Александр Зеленцов: Вы когда закончите болтать, когда закончите врать и начнёте делать эти дороги в Оренбурге?
Сентябрь 30
16:52 2020

Расшифровка программы «Персонально ваш» от 23 сентября 2020 года

Гость: предприниматель, замглавы администрации Оренбургской области 91-99 гг. Александр Зеленцов

Ведущая: Ирина Левина


ПРИШЁЛ НОВЫЙ МЭР, У НЕГО НИ КОМАНДЫ, НИ ЗНАНИЙ

Ирина Левина:

— Я знаю, что вы со сложностями добирались до нашей редакции. Что, прямо вот в пробках из-за ремонта дорог город стоит?

Александр Зеленцов:

— Я сегодня утром слушал новости – как всегда, когда на работу едешь, слушаешь «Эхо Москвы» – и я считаю, абсолютно правильно, что твои коллеги поддержали эту тему, слушая руководство города, тех людей, которые за этот кавардак отвечают. Вы когда закончите болтать, когда закончите врать и начнете делать эти дороги в Оренбурге? Все мы прекрасно понимаем, имею в виду те, кто в этом понимает, что, взяв такие большие обязательства перед федеральным бюджетом, реализовать средства, которые получили, надо было и работу организовывать по-другому.

— А на каком этапе что-то пошло не так? Вам понятно, какая из систем тут не сработала?

— Я думаю, что Денис Владимирович свою функцию выполнил – он привлек в Москве деньги. Это было очень тяжело, страшно. Невзирая на то, почему ему это удалось, да. Но ему действительно удалось.

— И тут наступило горе от больших денег?

— Да, ты права. А люди на местах абсолютно не готовы. Это и смена власти в городе Оренбурге. Понятно, пришел новый мэр, у него ни команды, ни знаний.

— Ну, это же тоже было все очевидно, надо было как-то минстрою подстраховать здесь?

— Наверное. Ну как тебе сказать, есть же русское «авось». Русское «авось» у нас в России всегда было.

— Нам говорили, что контракты были отыграны чуть ли еще не в прошлом году, знали о деньгах, об объемах работ еще до старта всего сезона. Как же подрядчики тогда так себя повели?

— Ты правильно говоришь. Но разговоры шли, все думали, все хотели, чтоб это «пирожное» дали, но никто не думал, что это «пирожное» дадут. А когда его дали, оно оказалось еще и жестким, губки начали рваться. И вот сейчас мы это все наблюдаем, вот эти вот сроки: «до первого ноября мы закончим». А сейчас уже разговоры пошли о том, что до первого декабря. Денис Владимирович вмешивался, потому что он обязан был вмешаться, когда начали поверхностный слой убирать и, конечно, он же не идиот, он спросил: «Вы что делаете? Меняйте теплотрассы, меняйте водоводы, меняйте кабельный продукт». Все, что есть в инженерии дороги, нужно менять, потому что следующая возможность такие капитальные ремонты сделать, наверное, наступит лет через 10-15. Но люди, которым это доверили, поручили, дали, абсолютно не выполняют этого. И то, что сейчас одного подрядчика убрали…

— Там одного добавили.

— Понимаешь, в чем дело, вот за эти участки дороги отвечают мастера. Я пока еще не видел ни одного начальника, которого бы либо посадили, либо оштрафовали на такую сумму, чтобы он продал свои несколько домов, которые он уже наворовал.

— Вы сейчас говорите о тех, кто в качестве заказчика выступает или в качестве исполнителя? Или и с той и с той стороны должна быть субсидиарная ответственность?

— Скорее всего, заказчик денег не получит, пока исполнителю не дадут, правильно? А потом вот начинается отстегивание и все остальное. Потому что в том, чем прокуратура сейчас занимается, думаю, там ничего хорошего в ближайшее время для людей, которые занимаются строительством дорог, не будет. Прокурор у нас довольно-таки жесткий и городской прокурор очень жесткий, и областная прокуратура тоже контролирует хорошо. И они вот это все, скорее всего, найдут.

— А как нам теперь? В этом году можно не рассчитывать, что дороги…

— Вот как я сейчас, ты увидела, забежал весь потный, потому что невозможно было проехать. Сейчас нарушил правил дорожного движения штук десять.

— Не рассказывайте, где именно. Ну то есть прогноз скорее такой: не будет завершен в этом году ремонт дорог, который начат и к которому претензии.

— Как положено — ничего не будет. Как положено, было до 1 октября завершить все дорожные работы.

— Даже про ноябрь говорили. А вот Денис Паслер говорит – давайте мы здесь сейчас в круглосуточном режиме (хотя это тоже не выполняют) будем делать. Это правильно: сейчас гнать лошадей тут? Или уже надо что-то другое тут делать?

— Ирин, ты, наверное, утром спала. А вот твоя коллега очень правильно объяснялась, и четко сказали: ну что издеваться над людьми-то? Но нельзя человеку в 11 часов вечера сигналить светом или звуком, включать двигатели, выключать.

— Всегда такое было, делали дороги по ночам. И да, это всегда спорная история, и платить надо в два раза больше за работу такую.

— Я живу на Красной площади, поэтому, наверное, от этого отвык. У нас в 10 часов шлагбаум закрывается, и только идиоты, которые на мотоциклах ездят, шумят.

— В общем, всем нужно смириться, спокойненько разбираться и не пытаться здесь кого-то торопить, чтоб у нас не получилось, как, не дай бог, со спуском [к Уралу], когда мы в зиму уходили, а потом получили то, что получили?

— Во-первых, мы уже это получили. Чертежи, которые сделаны по ремонту дорожного полотна, не соответствуют де-факто тому, что есть на месте. Как у нас великий поэт написал: из этого окна площадь красная видна. Вот я тоже, кабинет у меня только не на Красную площадь выходит, а на улицу Правды. Вот я не знаю, как они эту улицу построят. Они ее строят уже с начала мая. Там разница в высотах больше 50 сантиметров, и никто сейчас не знает из строителей, по крайней мере, на уровне мастеров, которые есть: а как это состыковать дорогу с въездом в одно здание или в другое здание, или в третье.

— Там, где здание областного суда и полиции, ситуация еще тяжелее.

— Ты права абсолютно. И вот, понимаешь, это значит, что люди не были готовы. Они хотели деньги, но думали, что не дадут, а им дали. Губернатор оказался на высоте, он пробил средства.

НЕТ ПРОФЕССИОНАЛОВ. НУЖНО, ЧТОБЫ ЛЮДИ РОСЛИ ШАГ ЗА ШАГОМ

— Я сейчас, наверное, какие-то странные вещи буду говорить, но мне кажется, что, в целом в этой отрасли строительства дорог, строительных работ у нас какая-то сплошная некомпетентность. У нас какое-то вырождение профессионалов, специалистов здесь? Почему так происходит? Мне кажется, что в советское время даже так не подходили к ремонтам, строительству дорог.

— Ну, в советское время за эти деньги не общественная палата спрашивала, а партийный контроль. Несколько другие люди.

— Ну я скорее о кадрах, о компетенции. Просто не умеют, не могут сделать вовремя?

— Я готов подписаться под теми словами, что ты сейчас сказала.

— А что случилось с отраслью?

— Нет профессионалов.

— Куда они делись, что произошло?

— Те, которые были, которые не через ступеньки перескакивали, а каждую ступеньку проходили: первый класс, потом второй класс, потом одиннадцатый, потом института все пять курсов, потом начинали с мастера и так далее. А сейчас, посмотрите, главные инженеры – 26 лет. Ну какой он главный инженер? Он еще ни одной дороги не построил. Но он чей-то, откуда-то. Я не говорю про города Урала или центр России, а пришедший оттуда, ему надо бегом практику получить, чтоб он стал каким-то большим начальником. Вот эти пацаны приходят, и после них такие дороги на 40-50 сантиметров становятся ниже того уровня, который нужен.

— Если попробовать резюмировать и перейти уже к работе губернатора за год – тут как раз недавно был день вступления должность Дениса Паслера, год назад это все происходило – получается, за привлечение денег можно поставить зачет, а к кадровой политике есть вопросы?

— Еще Ленин в 1918 году говорил: перестроить кадры из царской России на современное общество невозможно. Хотя мы не знаем, какое общество он имел в виду. То же самое и с Денисом Владимировичем, он не может за год переделать. Дай Бог, чтоб попытки у него были положительные все время, чтоб не было проколов в кадровой политике.

— Ну говорится: коней на переправе не меняют, а у нас так получилось с главой города. Менять главу города было правильным решением? Мы видим сейчас, оборачиваясь, может, не стоило торопиться?

— Я не знаю, что вы видите, но я был категорически против всегда, я и сейчас категорически против. Нужно, чтобы люди росли шаг за шагом. Вот кадровая политика, которая раньше была – правильная политика. Невозможно было стать директором, пока ты не будешь главным инженером или начальником управления, или старшим мастером, машинистом, оператором.

— Даже если ты чей-то сын, дочь, племянник?

— Как тебе сказать… если у тебя дед маршал, то, конечно, ты, наверное, старшего лейтенанта получишь побыстрее.

— То есть вам кажется, что Владимир Ильиных слишком быстро перескочил какие-то ступени и стал главой города?

— Да у меня как к личности к нему никаких вопросов нет.

— А мы как менеджера его оцениваем.

— Его Денис Владимирович пригласил, он взял на себя смелость пойти – отвечай.

НАРОД СКАЗАЛ: «ПОШЛИ ВЫ ВСЕ ПОДАЛЬШЕ. ОПЯТЬ ВЫБИРАТЬ ТОГО, КТО ВОРОВАТЬ БУДЕТ?»

— Может, нам стоит к прямым выборам вернуться?

— Я думаю, да. И чем быстрее мы это будем делать, 90-е годы показали, что нельзя тиражировать КПСС или Советский Союз, потому что загнивание в обществе капитальное, но и нельзя тиражировать то, что сейчас мы делаем. То есть практически потеряно то, что тогда было лучше, но и в 90-е годы тоже было многое потеряно.

— Свобода, например, быстрый рост.

— Даже не то чтобы свобода, вот то, о чем мы сейчас говорим, боксеров сейчас 4000, раньше их было 2000. Свободных сейчас 2000 человек. Боксеры – это свобода. А демократии нет. Ну и что, что он свободен? Посадят, через столько-то суток выпустят, он больше никогда никуда не пойдет. Или еще что-то такое. Понимаешь, вот этого нет. И это чувство давления сказалось и на тех же выборах. Сколько бы мы ни болтали, ни говорили, народ сказал: «пошли вы все подальше, никуда я не пойду, никого выбирать не буду. Опять выбирать того, кто воровать будет, которого посадят?».

— Я сейчас заступлюсь даже за Городской совет, у нас не особ-то кто воровал, не особо-то кого посадили. Два-три-четыре уголовных дела – это ведь на 40 человек немного.

— Ты о чем, миленькая?

— Я сейчас конкретно про горсовет.

— Ну десять процентов воров, ну ты что?

— Ну не воров, что вы так сразу. Я не знаю, как по некоторым уголовные дела закончились.

— Это же ноль целых одна десятитысячная.

— То есть даже если к одному депутату есть претензии у правоохранительных органов – это катастрофа?

— Претензии у правоохранительных органов ко многим, а вот именно до дела довести, правильно ты говоришь, это 3-4 человека. Это серьезно, очень серьезно. Поэтому я к чему клоню, потеряв одно, мы ничего не приобретаем, становимся только хуже и хуже. Как по мне, сейчас все хуже, чем в КПСС идет.

ПОДБОР ГУБЕРНАТОРА АБСОЛЮТНО ПРАВИЛЬНЫЙ

— Я хочу спросить про регион: за год он тоже хуже стал? Если уж мы привязываемся к этой дате – год вступления в должность Дениса Паслера — какие тенденции, тоже хуже у нас становится? Вроде же все стараются.

— Сколько уже мы с тобой персонально говорили много, я за то, чтобы молодым давать власть. И в данном случае подбор губернатора очень правильный, абсолютно правильный. Единственное, болтологии же много, то ли он в Челябинск должен был попасть, то ли еще куда-то.

— Вряд ли он мечтал об Оренбургской области.

— Наверное, действительно, он правильно вернулся в альма-матер, если рассматривать нашу Уральскую республику, как некоторые товарищи из Екатеринбурга хотели в свое время. Поэтому я к чему клоню: таких ребят, таких деятелей, которые прошли все вот эти пути-дороги, их надо ставить. Недавно, кажется, в Белгороде 26 лет был один губернатор. Это же идиотизм. Вон, Белоруссия, да. Ну сколько же можно сидеть президентом, ну ты чего, мужик, хватит.

— А вот вчера Владимир Новиков говорил, что нет, не хватит.

— Нет, хватит, я думаю. Недавно разговор о прежнем секретаре обкома партии – Коваленко, когда он ушел в госрезерв, про него говорили: пересидел, 15 лет первым секретарем обкома партии был. И это действительно так и случилось. Есть же работа Ленина, которая четко говорит: ребята, два срока. Ну есть же Соединенные Штаты Америки, в конце концов.

— Вы вот про длительное пребывание у власти говорите, а есть много разговоров о том, что вряд ли здесь Денис Владимирович хотел бы задержаться надолго, тем более – пойти на второй срок.

— Я понимаю, что ты шутишь.

— Ну, хорошо, давайте вернемся к вопросу состояния Оренбургской области; экономическая, например, составляющая. У нас в структуре, когда формировал Денис Паслер, появилось Министерство промышленности, отдельно Министерство экономического развития. Вы видите эффективность работы структуры, сформированной тогда Паслером?

— Честно сказать, есть несколько программ развития Оренбургской области. В представлении одной программы я немножечко работал экспертом (пригласили, я пошел). Недавно я эту программу в полном объеме прочитал после разработки, целый год они ее разрабатывали. Я бы практически под каждым листочком подписался бы. И эту программу, наверное, можно реализовать.

— Это программа для помощи бизнесу, для чего?

— Да, для перестройки экономики Оренбургской области. В данном случае: транспорт, железнодорожный транспорт, авиационный транспорт. Я вот к чему клоню: с этой программой на один срок придет губернатор или на два можно его по этой программе оценивать.

ОРЕНБУРГСКАЯ ОБЛАСТЬ СЕЙЧАС ТОТ ЖЕ ФОРПОСТ

— Если говорить о программах развития, можете вы как-то описать место Оренбургской области среди других регионов Российской Федерации, среди соседей, с учетом пограничной территории? Потому что есть ощущение, что за последние несколько лет мы как-то точно отстали от большинства наших соседей.

— Чем ты мне нравишься, ты четко, правильно задаешь вопрос: а чем мы возьмем?

— Чем?

— Вот сколько уже вели разговор о том, что нужно Уральскую республику создавать, чтобы Приволжский федеральный округ был юридическим лицом, объединим всех и вся. Только татары и башкиры скажут: «пошли вы…».

— Может, нам правда как-то разъединиться и к другим регионам чуть-чуть.

— Говорят, да, но дальше слов Жириновского это все не заходит. Он об этом сказал еще в начале 90-х годов.

— Случайно, возможно.

— Нет, это человек не случайный. Про Оренбург, чем сейчас берет новая команда, я имею в виду, во главе с Паслером, мне кажется, не живя здесь, не проходя здесь, они стали внучатами Петра Великого. В 1722 году, когда Петр Великий был в Астрахани и определял эту границу Урала как новую границу России, он определил Оренбуржье как форпост средней Азии. Я недавно только узнал, что у нас в Оренбурге юнкерских училищ было два. Нигде, кроме Москвы и Санкт-Петербурга, ни в одной губернии не было двух.

— Ну, тут окраина империи была, все логично.

— Однозначно, чтобы юнкеров готовить для средней Азии. То есть Оренбург – это форпост, чтобы завоевать среднюю Азию.

— Но сейчас не надо никого завоевывать. Сейчас у нас друзья-соседи.

— Сейчас то же самое, это тот же форпост. Сейчас очень много говорят про этот шелковый путь, ведь если он действительно разъединится, один шелковый путь пойдет через Саратов, в сторону Белоруссии на Европу, а другой пойдет через Казань, Москву, Санкт-Петербург на Финляндию и дальше. Если эти два пути, то где им склады делать, где первичную переработку?

— Я вам скажу: в Башкирии.

— Нет. Делать только в Оренбурге надо.

— Ну, это вам бы так хотелось, а Радий Хабиров вам другое скажет.

— Нет, это закон, ведь там сейчас Казахстан – другое государство, не Советский Союз, Россия и Казахстан. Надо проехать будет через всю Оренбургскую область, заехать в Башкирию…

— Вы ведь знаете, как в России работает система: если у кого-то политический вес больше, то он пролоббирует любое нелогичное, с точки зрения географии и протяженности дорог, решение. Или я не права, это не так работает?

— Нам с тобой радио надо заканчивать, идти в другое место и беседовать. В данном случае ты говоришь: в чем роль Оренбургской области? Я тебе еще раз хочу повторить: это форпост. И Оренбуржье может стать нормальной экономической границей на потоке что со среднеазиатских территорий, что с юго-восточной Азией.

— Честно говоря, когда вы говорите про шелковый путь, накрывает какое-то чувство стыда за эту ситуацию, потому что больше десяти лет назад мы все эти фразы слышали от Юрия Берга, на федеральном уровне разговоры. Казахстан тот же все дороги уже подвел сюда, а мы вот каким-то необязательным партнером по этой программе оказались для других государств.

— Понимаете, я сплетней не хочу, но руководство Оренбургской областью Дениса Владимировича, возможно, принесет плоды очень положительные. Если он через министра транспорта, дорожного хозяйства пробьет окончательное решение. Потому что сейчас есть решение Путина с Назарбаевым, есть решение Медведева и как президента, и как премьер-министра. И до сих пор так и не определено, почему Россия так и не соединилась с Казахстаном. А где соединяться? В районе Уральска, на границе Саратовской области? Или действительно вот здесь, в сторону Башкирии, Татарии, где Александровка? А где строить, что строить — этого нет. Есть в перспективных планах, но не в утвержденных проектах. Я уверен даже, что если бы пандемии не было, в этом году это решение было бы принято окончательно. Скорее всего, Владимиром Владимировичем было бы принято решение.

— История не знает сослагательных наклонений.

— Время еще не ушло, я думаю, еще в 21 году это решение может быть принято. Опять-таки надо посмотреть, куда мы сейчас пойдем.

У НАС НЕ ФЕДЕРАЛЬНОЕ, У НАС АВТОРИТАРНОЕ ГОСУДАРСТВО

— Хорошо, а нефтянка остается для нас основным локомотивом, драйвером нашей экономики?

— У нас давно эти все драйверы отняли.

— Как это отняли? Что, у нас нефть перестали добывать?

— У нас ни нефти нет, ни газа, ни цветных металлов.

— Недра по-прежнему остаются под той землей, на которой мы с вами ходим.

— Кто тебе это сказал?

— Тогда бы я не видела такое количество жалоб от людей по поводу работы компаний нефтяных, тогда бы мы с вами не переживали за Бузулукский бор, куда зашли нефтяники.

— Как у нас фамилия мэра города Москвы?

— Собянин? Вы его имеете в виду?

— Да, и еще руководитель Ленинградской области, Санкт-Петербург.

— Санкт-Петербург – Беглов.

— Ну там фамилии вот эти. Вот у них это все есть, и у жителей города Москвы и города Санкт-Петербурга и областей этих городов все, о чем ты говоришь, есть.

— А у нас выбросы остаются и экология.

— Кстати, там ваш человек сейчас сидит – Курников. У него это все сейчас есть. У нас с тобой нет. Там могут спокойно пенсию давать вторую, третью. Там могут спокойно давать учителям за классное руководство, за что угодно любые суммы. Там это – дважды два четыре. Здесь мы даже тысячу с вами не можем дать.

— Мы сейчас с вами упремся в разговоры о том, федеральное ли у нас на самом деле государство.

— У нас не федеральное, у нас авторитарное государство.

— И чем ближе к окраинам, тем дальше от дележа этого большого пирога.

— Да, товарищи, как на Дальнем востоке, которые пытаются что-то получить, получается, то Сахалинского уберут, то Хабаровского.

ТО, ЧТО СЕЙЧАС ОТВОЕВАЛИ НЕФТЯНИКИ — ОНИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОТВОЕВАЛИ ПОДКУПОМ, ЛОЖЬЮ

— Тогда тем страшнее становится за территорию Бузулукского бора, если понимаем мы, что каких-то профитов от деятельности нефтяников мы особо не получим, а вот проблемы – очень можем. Вы следите, не следите за этой точкой на карте Оренбургской области?

— С учетом того, что я еще занимаюсь Русским географическим обществом, конечно, я слежу. Я думаю, что пока еще не все потеряно, то, что сейчас отвоевали нефтяники — они действительно отвоевали подкупом, ложью.

— Вырезанием дырок в национальном парке.

— Это они отвоевали. В конце концов, тут уже ничего не поделаешь, первая нефть уже пошла. А вот следующее – пересечь реку, пересечь Бузулукский бор в трех местах, разрезать бор – мы с тобой через 4-5 лет посидим в этой студии – и если это случится, я считаю, будет просто предательство. И тот человек, губернатор, депутат Законодательного собрания, который за это будет голосовать или будет молчать…

— Так все же молчат.

— В данном случае сейчас не молчат, пока еще не молчат.

— Так что с ними будет, с теми губернаторами, депутатами?

— Я считаю, что просто жить им в Оренбургской области нельзя будет.

— Из-за позора вечного?

— И наши внуки проклятье на них возложат.

В БУЗУЛУКСКОМ БОРУ ПЛОХОГО ДО КОНЦА ЕЩЁ НЕ СДЕЛАНО

— Смотрите, Игорь Сухарев, будучи еще депутатом Государственной думы, говорил, что все плохое, что можно было сделать, сделано. Этим высказыванием он, скорее, ставит такую точку в разговоре о нефтяниках в бору.

— Плохого до конца еще не сделано. Сделали очень плохо, но – я извиняюсь, что так говорю – но сделали и хорошее дело, те скважины, которые сифонили, практически отремонтировали. Но сейчас дальше разрабатывать месторождения так, как хотят нефтяники, нельзя категорически, мы просто ликвидируем Бузулукский бор однозначно и на всю оставшуюся жизнь. Восстановить экосистему эту: воздух, лес, вода, все, что к этой системе относится, невозможно будет уже потом.

— Мы у нас на радио довольно много проводили параллели с историей Куштау, и с некоторой даже завистью смотрели на Башкирию, которую удалось фактически отстоять. Но мы понимаем механизм – там вышли люди. Сейчас мы не будем вдаваться в подробности, были ли там заинтересованные лица в числе тех, кто выходил на эти протесты, или просто жители. Но там, кажется, по крайней мере, что отстояли. У нас-то никто не выходит за бор.

Дело в том, что у нас очень-очень многонациональная область, в Башкирии сейчас башкир больше, чем татар. Но там башкиры и татары составляют большинство населения.

— Там был этот национальный момент. Я просто не понимаю, на основе чего у нас могут откатиться какие-то решения по Бузулукскому бору, если никто из людей…

— Я тебе не о том говорю, я говорю, что невозможно. Наши не выйдут, к сожалению. Бузулукчане бастовали в 88м и в 89м году, митинги такие были, ужас.

— Из-за нефтяников?

— В отношении Бузулукского бора тогда это было. Но тогда действительно порывы свободы, порывы демократии были. Сейчас это все задушили напрочь. И люди, которые раскиданы-разбросаны у нас в обществе, в Оренбургской области, они, к сожалению, не выходят ни на митинги, ни на защиту. Потому что мы с тобой живем в Оренбурге, дышим воздухом реки Урал, ну а там какая-то Сакмарка.

— Тогда что станет драйвером для того, чтобы попытаться спасти или изменить некие решения по бору? Только политическая воля чья-то, надежда, что во власти у кого-то – простите – проснется совесть по этой теме?

— Как только пойдет дальше процесс судов, сейчас пока остановились суды на губернаторах, одного министра только посадили – министра экономразвития. И то не поймешь: то ли он прав, то ли не прав. А выше никого пока еще не сажали.

ЛЮДИ УПРАВЛЯЮТ ТЕМ, К ЧЕМУ НИКОГДА В СВОЕЙ ЖИЗНИ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ НЕ ИМЕЛИ

— Давайте хотя бы коротко поговорим о теме, связанной с реновацией, здесь Госдума начала рассматривать проект. Почему я про это говорю, потому что среди авторов этого законопроекта сенатор от Оренбургской области – Андрей Шевченко. Он очень гордится, насколько я понимаю, этим законопроектом. Вы, как человек, близкий к этой сфере, расскажите, как вы относитесь в целом к этой идее – распространить опыт Москвы по реновации на все регионы страны?

— Дело в том, что сейчас те вопросы, которыми я занимаюсь в практической плоскости, мы сейчас элементы реновации в районе русла реки Урал применяем, но это как раз идет только за счет частного бизнеса. Государство комплексно подошло, исходя из инициативы Лужкова. И, соответственно, хорошо, когда Собянина поддержал, вот эти пятиэтажки все, Москва действительно перестраивается. Что сейчас за закон о реновации, который разрабатывается в Государственной думе. Я не знаю, что Андрей, как, какие средства им дает государство, надо встретиться и поговорить, но это очень большие деньги.

— Если расселять начинать кварталами, да?

— Конечно. Во-первых, не всех еще расселишь, к некоторым на пьяной кобыле не подъедешь, есть такая пословица. Но, даже расселив, потом территорию осваивать надо уже современными методами и способами.

— Ну а что, у нас Оренбург можно панельками застроить, всех устраивает.

— Давай так честно, уже не устраивает.

— Я в кавычках, конечно, говорю.

— Панельки некоторых заводов ЖБИ уже не устраивают, уже все смотрят: так, а это какая технология? Эта трехслойка или однослойка была сделана по немецкой технологии?

— Хорошо, прекрасно зная Оренбург, кварталы, которые тут есть, вам как кажется, нам стоит обратить внимание на этот законопроект? Есть ли у нас территории, которые гипотетически могли бы быть привлекательными для того, чтобы их в рамках какой-то реновации использовать?

— Я думаю, да.

— Например?

— Вся набережная, весь старый город Оренбург.

— Как, вы аккуратнее, сейчас скажете, что исторический центр можно отдать под реновацию.

— Дело не в этом, за ним. Казаки жили же в форштадтах. А это тоже надо все делать в том казачьем стиле, который действительно самобытный. Не ставить, как ты сказала, 24-этажки, от этого надо уходить. Но это же опять деньги. Что сейчас пишут они в законе? Там же конкретно не пропишешь, там только посылы, какие-то рекомендации для органов исполнительной власти, а каждый исполнитель понимает по-своему. Мы с тобой в начале разговора о чем вели речь? У нас сейчас люди, которые закончили чего-то такое, управляют тем, к чему никогда в своей жизни никакого отношения не имели. Если эти люди будут заниматься этим, получим реновацию.

— Давайте посмотрим, как будет реализовываться этот проект.

— Его не реализовывать, его обязательно надо вносить на…

— Ну, как закон еще будет прописан.

— Понимаете, тот же вопрос по Бузулукскому бору, давайте все-таки делать так, чтобы люди, которые проживают в Оренбургской области или в районе бора, определяли судьбу Бузулукского бора. А не президент, премьер, губернатор. Не дано им право определять. Это собственность людей, народа, который там живет. И в данном случае, когда ты говоришь про закон реновации, понятно: накачали бабок в Москву, идиотам даже понятно, что все деньги стекаются в Москве. Какая реновация здесь будет, откуда деньги? А когда дадут для какой-то школы или еще чего-то, у нас строителей уже не будет. У нас строителей по пальцам одной руки можно посчитать.

— Ну, про строителей – это вопрос, наверное, к прошлому руководству региона, к тому, как разыгрывались контракты на строительство социальных объектов, когда у нас одни и те же фирмы – может быть даже стоит в единственном числе говорить – выигрывают все. В этом же проблема?

— Понимаешь, в чем дело, если ты про нынешнее время говоришь 2019-2020 годы, ты, скорее всего, права.

— Период лет пяти последних.

— Пять лет назад еще были строители, которые могли практически любую стройку потянуть, а сейчас целый микрорайон не застроит один подрядчик уже, кроме одного, не станем называть.

— Мы все все понимаем. Ну, вот, кстати, тот, кто один способен застроить всю территорию…

— Не всю территорию, он уже тоже говорит: я не могу, я больше не хочу.

ГОСУДАРСТВО ЭТО АМОРФНОСТЬ, ЭТО ВООБЩЕ ВСЕ. ПАСЛЕР ЗА ВСЕХ ОТВЕЧАТЬ НЕ МОЖЕТ

— Я хочу про одно конкретное здание поговорить, это здание на Советской, 1 – летка. Вот тут реновация, застройщики, а здание так и стоит, ничего не происходит. Вы человек, очень переживающий за всю эту линию вдоль реки Урал, понимаете, в какой это сейчас стадии, есть ли решение проблемы под названием «летка»?

— Понимаешь, ты сейчас говоришь про переживания, а мы с тобой начинали разговор, ты говоришь: «Как вас представить?». Я говорю: «Дедушкой». И ты сейчас говоришь, чтобы я переживал, я не переживающий, я работающий. И в данном случае я взял кусок, и я его тащу. Где взять человека, который возьмет это здание и будет тащить?

— Почему должен человек брать? А где государство в этой истории со зданием, где учился Юрий Гагарин?

— Государство – это аморфность, это вообще все. Паслер за всех отвечать не может. В данном случае должен быть какой-то, например, то же самое правительство Оренбургской области или тот же самый губернатор Оренбургской области.

— Слушайте, мы можем отгрохать парк Патриот, какой-то новый, с нуля, кому-то зачем-то нужный. Но мы не можем найти полтора или два миллиарда рублей на здание, где учился первый космонавт планеты. Что мы за государство после этого?

— Я считаю, ты абсолютно права. Строители для этого найдутся, нужна действительно воля, воля и власти, и желание подрядчика или строителя, который действительно душой блеет за свою родину, за город Оренбург.

— Вы считаете, здесь нужно больше от государства требовать, искать эти ресурсы, если уж бизнес не находится? Или искать мецената с двумя лишними миллиардами?

— Что раньше, курица или яйцо?

— Не знаю, все по-разному отвечают на этот вопрос. Все-таки с государства?

— Конечно. Это власть, она определяет, и она должна находить.

ГЛАВНЫЙ КОЗЫРЬ — ЭТО ГАБИЛ МАМЕДОВ

— Давайте о приятном, давайте о чемпионате России по боксу поговорим, все-таки будет или не будет, с учетом того, что вы видите по коронавирусу.

— Мы сейчас практически каждый день заседаем, очень много вопросов, особенно, правильно ты говоришь, коронавирус цепляет и цепляет. Я сегодня, когда посмотрел [статистику], эти двести два человека.

— Сто два?

— Двести два, это я в обед сейчас открыл интернет, смотрю, бах, двести два человека в Оренбурге и в области.

— Сто два.

— Ну посмотри сейчас.

— Хорошо, хорошо.

— Я сам удивился. Но я сейчас приеду на работу, посмотрю еще раз. О чем я хотел сказать, знаковый чемпионат, практически система так сейчас выстраивается в мире, что может так получиться, что Россия поедет целой командой. Вот кто выиграет сейчас, именно эти люди и поедут, не на отборочный турнир, а сразу на олимпиаду в Токио. И это резко…

— Повышает ставки все.

— Конечно, Умар Назарович у нас был здесь. Он генеральный секретарь, на самом деле президент Федерации бокса. Они встречались с губернатором, и не знаю, кто кого, но думаю, что губернатор уговорил его отдать чемпионат этот в Оренбург. Он сказал: «мы отдадим, если есть люди, которые этот чемпионат организуют». Мы действительно можем организовать. У нас уже третий чемпионат, а уж первенство мы проводили семь раз. Это да, но когда мы сейчас столкнулись с этими ограничениями – тяжеловато. Очень тяжело.

— Но точно будет проходить? Или еще это под вопросом?

— Если всплески какие-то пойдут, не дай бог, конечно, цифра, которую я сейчас назвал, я ее видел в интернете.

— У нас вот на сайте 102. Еще раз буду утверждать.

— Я вот не буду утверждать, посмотрим. Если будет 202, если будут еще какие-то…

— А наши, именно оренбургские, надежды расскажите. Мы тут можем на что-то с надеждой смотреть?

— Ирочка, миленькая, ты прекрасно понимаешь, что главный козырь – это Габил Мамедов. Мы должны сами себе и ему помочь выйти на олимпийский уровень. У нас тогда никого не было, а пацаны сейчас на него смотрят, как на божество какое-то. И не только из-за того, что он такой, а из-за того, что трудом, своей работой, начиная с 8ми лет – сейчас ему 26 – вот эти 18 лет он шел к этому. И для пацанов это действительно пример. Даже девчонки сейчас некоторые «а я хочу быть, как Габил». Ну ты женщина, ты девушка. «Нет, все равно». Но, кроме Габила, у нас сейчас тоже.

— Подрастают?

— Не то чтобы подрастают, у нас состоялся кубок России в сентябре. И из 10 боксеров, которые выиграли кубок России, 5 боксеров откуда, как ты думаешь? Там Приволжский федеральный округ. И вот из этого округа…

— Пять наши.

— Правильно. Вот я к чему клоню, но сказать, что эти пятеро станут завтра чемпионами нельзя. Потому что сейчас действительно любительский [спорт], не профессиональный, а именно любительский как бы сейчас уровнялся. Вот таких звездочек — Попенченко, Левищев, которых Господь Бог посетил, по лбу погладил, — таких практически сейчас в России нет. И поэтому равность очень большая. Но я бы не хотел принижать роль наших боксеров. И мы надеемся, что призеры чемпионата страны в этом году у нас в Оренбурге будут.

— А понятно, что со зрителями будет на чемпионате, будет ли возможность посмотреть?

— Во-первых, онлайн будет.

— Ну онлайн, да, но…

— Мы обязательно поставим большие экраны, на арене бокса мы сделаем доступ, чтоб ни снег, ни дождь, ничего не мешало. Так, как Роспотребнадзор скажет, так и будем мы делать, строго выполняя все эти требования. Социальные дистанции, какие-то другие дистанции. Я думаю, такой же экран будет сделан в Армаде первой, посмотрим, что с Армадой второй можно будет сделать. Я думаю, договоримся. Но я надеюсь, что мы не меньше тысячи человек все-таки в зал будем пускать.

— Могу только пожелать вам удачи в этом предстоящем крупном и непростом мероприятии, и Габилу Мамедову – тоже.

— Не только Габилу, подождите.

— Всем, всем.

Фото: ntsk.ru

Похожие статьи

Нет комментариев

Комментариев пока нет

Пока никто ничего не написал, будете первым?

Написать комментарий

Написать комментарий